Он. Пап, а я этого не помню!

Отец. Зато я помню.

Он. Но ты ведь никуда не поехал.

Отец. Не поехал…, никуда не поехал. Но, ты извини за пошлость, время было другое. У меня вот так долго скулить, как ты, возможности не было… Не-бы-ло. (Встает.) Ну все. Больше я тебе ничем помочь не могу. Давай, езжай, делай что хочешь.

Он. Пап, я же еще не прощаюсь. Я как соберусь, так к вам забегу. А ты, пожалуйста, если я уеду, поговори с Татьяной. Объясни ей, ну, то, что мне сказал, то и ей скажи. И так… присматривай за ней.

Отец. Ты же только что сказал, что мы не прощаемся.

Он.(усмехается). Да-да… Пап, только не смейся… Должен тебе сказать, что только ты меня так понимаешь, только ты.

Обнимает отца, тот стоит, опустив руки, отвернув лицо.

Отец. Так, значит, ты поедешь все-таки?

Он. Поеду, скорее всего, поеду.

Отец. Зря я согласился прийти сюда. Зря. И знаешь, Сережа, ты эгоист посильней меня. Зря я пришел. Пока. (Поворачивается уходить.)

Он. Пап, еще один момент… Я как-то беспокоюсь за вас за всех, как-то в этот раз особенным образом боюсь. Боюсь… вас оставлять, предчувствие неприятное какое-то… я не знаю…

Отец. Та-а-кх!

Он. Все, пап,… извини. Пока, пока.

Отец. Вот именно, пока. (Уходит.)

Он стоит, молча качает головой.

Она. У нас в шкафу лежат морские ракушки,…несколько разных морских раковин…, которые мы сами привезли с моря. Они не какие-то особенные,…а такие маленькие. И есть одна, которую можно слушать, она у нас давным-давно. Ее мой отец привез когда-то мне откуда-то… Она сохранилась, и я уже своему сыну давала ее слушать. И говорила то, что все говорят,… говорила, что так шумит море.

А папа, наверное, купил ее где-то на рынке, в каком-то курортном городке. Одну из множества таких же раковин… И купил-то, скорее всего, потому, что положено что-нибудь морское с моря привозить. А потом эта раковина стала таинственным предметом, который мне иногда давали подержать и послушать,… а потом она стала тем же самым для моего сына. Маленькие ракушки я сама собирала на море, лет семь назад. Их было много в прибое. Я сидела и выбирала более или менее целые. Но когда они высыхали, то переставали быть красивыми и яркими. Некоторые из них лежат в шкафу за стеклом. Я с них (усмехается) раз в год стираю пыль. Я каждую из них знаю. А там их было так много – просто прибой, пляж…

Или у нас есть старая мельхиоровая ложечка. Красивая, вся потертая, любимая всеми чайная ложечка. Она у нас всегда была одна. Сервиза никто не помнит. А когда-то она лежала в магазине новая, блестящая, одна из многих, точно таких же. А куда они все потом подевались?… И кто мог предположить, что именно эту ложечку будут так любить в какой-то семье. (Улыбается.)

Идешь мимо магазинов, а там в витринах манекены… забавные или дурацкие. С глупыми глазами… ну, пластмассовые. Но вот эта пластмасса имеет форму человека!…А точно такая же, ну, вот в точности такая же пластмасса пошла на изготовление какой-нибудь пластмассовой посуды. И хоть в этом нет ничего особенного, но все-таки странно, как это все выходит.

Звучит несколько пафосно, но я, в самом деле, об этом думаю… и это для меня не просто так.

Я же родилась в этом городе. И он для меня такой один. Другого не будет. В смысле, такого, где есть школа, в которой я училась, где…, ну и так далее. Родной город.

И еще,… я же живу с мужчиной. С человеком, который мне даже не родственник. (Усмехается.) Не родственник… Как-то же он выбрался. От слова «выбирать», конечно. (Усмехается.) И хотя я отлично помню, как мы познакомились и как все было,… но это же ничего не объясняет.

Вот так. (Улыбается, уходит.)

Он и водитель.

Он останавливает машину.

Он. Здравствуйте! Мне до…(Называет название улицы, вокзала или какого-то другого места.) За сколько доедем?

Водитель. Минут за пятнадцать.

Он.(усмехается). Не…, я не в этом смысле…

Водитель. Тогда за полтинник.

Он. Не-е-е, спасибо… всего доброго…Полтинник!

Водитель. А сколько?!

Он. Ну я не знаю… Ну… тридцать…

Водитель. Смеетесь, что ли, за тридцать… Это же несерьезно…

Он. Знаете, я здесь каждый день езжу, так что…

Водитель. А я?… Я здесь вообще работаю.

Он. Да я что, спорю, что ли… Всего доброго… (Отходит.)