В субботу после обеда Монтегю отправился к Харви, жившему на Лонг-Айленде. Он встретился с братом на пароме.

— Аллан, — сразу сказал тот, — ты знаешь, что Люси поехала к Харви со Стенли Райдером?

— Нет, конечно, — удивился Монтегю. — Разве Райдер здесь?

— Он добился от Харви приглашения. И я уверен, что только ради возможности встретиться с Люси. Они поехали на его машине.

Монтегю был поражен.

— Она мне ни словом не обмолвилась об этом, — сказал он.

— Чего доброго, этот молодец уже увивается за Люси!

Монтегю умолк, погруженный в мрачные мысли.

— Не думаю, что от этого будет толк. Люси слишком много знает о нем.

— Она никогда не встречала людей, подобных Стенли Райдеру! — заметил Оливер. — Он всю жизнь охотился за женщинами; ей не легко будет устоять.

— Что ты знаешь о нем? — спросил Аллан.

— Спроси, чего я о нем не знаю! — воскликнул Оливер. — Ну, например, что у него была связь с Бетти Уайман.

— О, господи!

— Да, — сказал Оливер, — и она все об этом рассказала. Он умеет ловко очаровывать женщин: понабрался из книг новых идей, разглагольствует о своей тоске, и каждая женщина, с которой он встречается, оказывается «родственной душой». К тому же он человек свободомыслящий, рассуждает о свободе и правах женщин. Он так подтасовывает все понятия о морали, что, его послушать, так благороднейшее назначение женщины — быть любовницей женатого мужчины.

Монтегю не мог сдержать улыбки.

— Олли, насколько я знаю, ты и сам не прочь время от времени подтасовывать понятия о морали.

— Да, это правда, но ведь тут речь идет не обо мне, а о Люси! И кто-нибудь должен поговорить с ней о Стенли Райдере.

— Что ж, я поговорю, — ответил Монтегю.

Когда Аллан явился к обеду, он застал Люси в уютной библиотеке хозяина. Она была полна впечатлений от прекрасных картин галереи Дана Уотермана.

— Аллан! — воскликнула она. — Представьте себе, я его видела.

— Неужели?

— Он был там все утро и оставался неизменно мил со мной!

— И не показался таким ужасным, как вы ожидали?

— Он был просто очарователен, — сказала Люси. — Показал мне всю свою коллекцию, объяснил сюжет некоторых картин, а также рассказал, как они ему достались. Я никогда не слышала столько интересного и поучительного.

— Он может быть интересным человеком, если захочет, — заметил Монтегю.

— Он восхитителен! — сказала Люси. — Когда видишь эту тощую фигуру и высохшее ястребиное лицо, обрамленное седыми волосами, думаешь, что он уже впал в детство. Но стоит ему заговорить — и я не удивляюсь, что все ему повинуются.

— Ему повинуются! Это точно! — сказал Монтегю. — На всем Уолл-стрите нет человека, который продержится сутки, если Дан Уотерман начнет его преследовать.

— Как это ему удается? — спросила Люси. — Разве он так невероятно богат?

— Дело не в его богатстве, а в том, насколько велико его влияние. Он хозяин банков, и на Уолл-стрите никто и шага не может ступить без его ведома. Он может подорвать кредит любого человека, сделать его банкротом, если захочет. И способен так резко изменить биржевую конъюнктуру, что сломит кого угодно. А какую власть он имеет в Вашингтоне! Этот человек пользуется казначейством так, как будто это один из его банков!

— Как страшно! И этому старику уже за восемьдесят! Как бы то ни было, я рада, что познакомилась с ним.

Она умолкла, увидев в дверях Стенли Райдера. Он явно искал ее, чтобы повести к столу, и всякий раз, когда Монтегю украдкой смотрел на Люси, он видел, что Райдер завладел ее вниманием.

После обеда все перешли в музыкальный салон. Райдер сыграл два ноктюрна Шопена. Сидя за роялем, он не сводил глаз с Люси.

Аллан расслышал, как Бетти Уайман шепнула своему соседу:

— Манера Райдера любезничать, сидя за роялем, просто неприлична.

Монтегю уклонился от нескольких приглашений составить партию в бридж и весь вечер намеренно просидел с Люси. Когда раздосадованный Райдер ушел курить, он сказал:

— Люси, вы должны меня выслушать.

— Я буду рада выслушать вас, Аллан, — попыталась она улыбнуться.

— Вы должны прислушаться к моим словам, — возразил Монтегю. — Вы совершенно не представляете себе, с каким человеком имеете дело и что о нем думают.

Она молча сидела и нервно покусывала губы, пока Монтегю не рассказал ей все, что мог, о той репутации, какой пользовался Райдер.