В последний раз, когда Монтегю виделся с Хиганом, они толковали о лошадях, о днях, некогда проведенных в Техасе, но Аллан был достаточно проницателен, чтобы понять — здесь посторонние темы неуместны.

— Я пришел по делу, мистер Хиган, — сказал он, — и буду краток, насколько возможно.

— Предпочитаю краткость, — улыбнулся в ответ Хиган.

— Я хотел спросить, не интересуетесь ли вы делами Северной миссисипской железной дороги?

— Северная миссисипская дорога? — спросил Хиган, подумав. — Никогда о такой не слышал.

— Вы не единственный, я полагаю, — ответил Монтегю и принялся рассказывать историю этой дороги. — У меня самого есть ее пятьсот акций, но они в нашей семье уже давно и пусть остаются у нас и дальше. Здесь речь идет не обо мне, а об одной клиентке, которая имеет пакет из пяти тысяч. Я прихватил с собой отчеты дороги за несколько лет и другие сведения относительно ее положения. Я подумал, может быть, вам стоит приобрести эту дорогу и продолжить ее до заводов Миссисипской стальной компании.

— Миссисипская стальная компания! — воскликнул Хиган.

Он явно слышал об этом проекте.

— Когда, по вашим словам, изучался этот план? — спросил Хиган, и Монтегю рассказал ему историю о геологических изысканиях, а также о том, что сам слышал.

— Звучит интересно, — сказал Хиган, приподняв брови и явно погрузившись в глубокое раздумье. — Я подумаю над этим делом. Мои личные планы едва ли приведут меня когда-либо к этой дороге, но вполне возможно, что я сумею кого-нибудь ею заинтересовать. Как вы думаете, сколько ваша клиентка захочет получить за свои пять тысяч акций?

— Она всецело полагается в данном вопросе на меня. Впрочем, я узнал это от нее только сегодня утром, и мне предстоит вникнуть в дела общества. Я посоветовал бы ей принять предложение продать акции, скажем, за семьдесят пять процентов их номинальной стоимости.

— Мы еще поговорим об этом, если я найду подходящего человека, — сказал Хиган, и Монтегю, обменявшись с ним рукопожатием, вышел.

Вечером, по дороге домой, он зашел к Люси рассказать ей о результате своего делового свидания.

— Он скоро даст нам знать о себе, — заверил ее Аллан, — мне кажется, Хиган не из тех, кто долго раздумывает.

— Я помолюсь за него, — сказала Люси, смеясь. Затем она добавила: — Я полагаю, мы увидимся в пятницу вечером у мистера Харви?

— До субботы я не смогу вырваться. Я страшно занят все эти дни, у меня слушание дела, но постараюсь найти время, чтобы заглянуть к Харви. Похоже, у меня с ним полное взаимопонимание.

— Говорят, он увлекается лошадьми, — заметила Люси.

— У него собственная великолепная конюшня.

— Как мило со стороны Олли, что он познакомил меня с ним! Я приобщаюсь, что называется, к самым сливкам общества. Как, по-вашему, что я завтра собираюсь делать?

— Не имею понятия.

— Меня пригласили посмотреть картинную галерею мистера Уотермана.

— Дана Уотермана! — воскликнул Аллан. — Как же это вы сподобились?

— Меня пригласил брат миссис Олден. Он с ним знаком и устроил мне приглашение. Не хотите пойти со мной?

— Весь завтрашний день я занят в суде, но мне хотелось бы увидеть эту коллекцию. Насколько я понимаю, это прекрасно. Старик собирал ее всю жизнь, и она обошлась ему в целое состояние — не менее пяти или шести миллионов долларов.

— Но чего ради он прячет ее в студии где-то за Гудзоном? — воскликнула Люси.

Монтегю пожал плечами.

— Это его прихоть. Ведь он собирал коллекцию для собственного удовольствия.

— Поскольку он позволил мне посмотреть картины, я не жалуюсь. В этом городе можно увидеть так много, что мне, наверное, не хватит и года.

— Вы устанете раньше, чем увидите половину того, что заслуживает внимания. Так происходит со всеми.

— А вы знакомы с мистером Уотерманом?

— Я никогда у него не был, но раза два видел.

И Монтегю рассказал, как он встретил в фешенебельном клубе этого креза с Уолл-стрита, окруженного свитой из «маленьких миллионеров».

— Надеюсь, я его не увижу, — сказала Люси, — а то еще перепугаюсь до смерти.

— Говорят, он может быть обаятельным, если хочет, — возразил Монтегю. Дамы от него без ума.