— Замолчи!

— Не замолчу. Я хочу все знать. Это мое право.

Ж. П. Г, колеблется — прибегнуть или нет к оружию, которое имеется у него про запас. Но г-жа Гийом не унимается. Тогда он выпивает полный стакан пива, медленно вытирает усы, встает и спрашивает:

— Разве я говорю с тобой о капитане?

— О каком капитане?

Она вздрагивает и бледнеет.

— А помнишь закоулок под лестницей?..

Он никогда не напоминал ей об этом случае, происшедшем в период их помолвки. В Орлеане, под лестницей в доме невесты, был довольно темный закоулок, которым пользовались жильцы всех этажей.

В воскресенье, под вечер, в гостиной обычно играли в бридж. Там всегда бывало несколько немолодых офицеров.

Однажды, когда его невеста вышла из комнаты за ликером, Ж. П. Г, тоже встал и последовал за ней. В темном углу под лестницей он прекрасно разглядел девушку и капитана, одновременно с ней отлучившегося из гостиной.

Это был далеко не мальчик, а мужчина лет пятидесяти. Характер его отношений с девушкой не оставлял никаких сомнений, и впоследствии у Ж. П. Г, сложилось твердое убеждение, что два-три сослуживца полковника по интендантству также пользовались благосклонностью его дочери.

Ж. П. Г, ни разу в жизни не затронул эту тему. К чему? Зато теперь выложил все подробности:

— Капитан, лысоватый, фамилия кончалась на «ти» — Шарлетти, Баретти…

Элен ушла на кухню, сидит там и тоже плачет.

У рухнувшей в кресло г-жи Гийом началась истерика.

Ж. П. Г, закурил папиросу, стоит на пороге н смотрит в сад.

Чем все это кончится — еще не ясно. Но Ж. П. Г, и не торопится. Антуан поглядывает на отца чуть ли не с ненавистью. Мимо проходит Элен с уксусной эссенцией.

Ж. П. Г, хочется надеть шляпу и пойти пройтись, но приходится ждать — сцена еще не закончилась. За его спиной сморкаются, перешептываются, иногда всхлипывают. Тем не менее Элен начинает убирать со стола, и привычное позвякивание тарелок и стаканов слегка разряжает атмосферу.

Когда Ж. П. Г, наконец оборачивается, жена уже на ногах: глаза у нее покраснели, но выражение лица решительное.

— Отправляйся в лицей, — говорит она сыну. Потом обращается к мужу:

— Скажи, что ты намерен делать.

— Я?

— Да, ты.

И она снова взрывается:

— Ты, видимо забываешь, что у тебя жена, дети и никакого состояния. Я и так потратила достаточно сил, чтобы заставить тебя застраховать свою жизнь. Сделал ли, по крайней мере, последний взнос?

Ж. П. Г, ерошит себе волосы. До него ничего не доходив Он слышит слова, видит, как шевелятся губы и руки у жены, но плохо сознает причину такой возбужденности.

Ж. П. Г, нужно одно — чтобы его оставили в покое.

Тогда он потихоньку дойдет до порта, поглядит на ресторанчик, прогуляется по Дворцовой улице, напротив парикмахерской с сиреневой витриной. Неизбежно завернет и в кафе «Мир», где игрок в белот с улыбкой покажет ему свои хорошие карты.

Представляет ли себе жена, что значит быть пассажиром четвертого класса? Одна подробность вспомнилась ему в связи с кроликом. Однажды, когда он плыл домой из Венесуэлы, с камбуза долетел вкусный запах, и Ж. П. Г, показалось, что пахнет жареным кроликом.

Он так и не узнал, правильно ли его предположение, потому что запах шел из кухни для пассажиров первого класса.

— Тебе не кажется, что ты сходишь с ума?

Жена произносит эти слова с самым серьезным видом, заглядывая ему в лицо так же, как директор.

— Нет, не кажется.

— А я вот уже два дня задаю себе такой вопрос. Это было бы единственным извинением для тебя.

— Ты даже вызвала врача, — вставляет он.

— Ну и что? Это доказывает, что я забочусь о твоем здоровье.

Зачем-то ему понадобилось добавить:

— Ты, прежде всего, заботишься о том, чтоб я работал и дальше. Тем хуже! — И Ж. П. Г, выходит из столовой. Минует коридор, снимает с вешалки шляпу.

— Жан Поль! — зовет жена.

Никакого ответа. Только шаги по плиткам коридора.

— Жан Поль! Мне обязательно нужно поговорить с тобой.

Ж. П. Г, достигает двери и открывает ее. В глубине. коридора он видит жену: трагическое лицо, глаза, расширенные от изумления и тревоги.

— Жан Поль!

Ей все еще не верится, что муж уйдет, но он спускается с крыльца на залитый солнцем тротуар и захлопывает за собой дверь.

Ж. П. Г, опустошен и слаб, как после долгих слез, хотя плакал не он, а жена. Он медленно идет к набережной Майль и здоровается с мэром, проходящим мимо. Тот, вероятно, просто его не видит. Он редко замечает на улице людей, потому что близорук, но Ж. П. Г, хмурит брови: он думает, что мэр умышленно не ответил на его приветствие.