– Иду, – кивнул Китайгородцев, но не сдвинулся с места, поскольку еще не все разузнал у Богданова. – Юра, который вчера приехал, – он кто?

– Сводный брат Тапаева.

– Это я слышал. Чем занимается?

– Бизнесом, ясное дело. Чем еще тапаевский родственник заниматься может?

– Что-то не очень он на крутого фирмача похож, – засомневался Анатолий.

– А он и не крутой вовсе. Когда-то вроде нормально у него шли дела, потом он погорел… Ну, не в смысле, что пожар, а в смысле, что всем вокруг задолжал… Неприятности у него вроде бы были, он никак расплатиться не мог.

– Сейчас он кому-нибудь должен?

– Вот этого я не знаю, Толик. Чужой карман, как ты знаешь, – потемки.

– И еще… Ты когда-нибудь видел в руках Юры оружие?

– Нет. А что?

– Ничего, – ответил Анатолий. – Это я просто любопытствую.

Телохранитель Китайгородцев:

«Я не люблю родственников своих клиентов. Я не люблю их так, как не любят людей, которые являются постоянным источником проблем и несчастий. Не люблю их за то, что они все время норовят отправить телохранителя в магазин за сигаретами, за то, что видят в нем самого достойного партнера для игры в шахматы, шашки, в подкидного дурака или в морской бой. Не люблю за то, что они норовят с телохранителем выпить. Не люблю за то, что просят показать твой пистолет (сначала) и подержать его (двумя секундами позже). Не люблю за то, что со всеми своими проблемами они идут к твоему клиенту, и онэтими проблемами вынужден заниматься – карточными долгами, угнанными машинами и беспокойными соседями, которые третируют его непутевых родственничков. Охраняемый входит в положение, начинает всем этим заниматься и иногда переключает на себя внимание тех людей, которые прежде имели дело с его родственниками. Не всегда это внимание безопасно для клиента. Поэтому у меня есть несбыточная мечта. Я хотел бы, чтобы охраняемые мной существовали как бы в вакууме. Идеальный клиент – это человек, не имеющийродственников вообще, ни близких, ни дальних. Круглый сирота. Но так не бывает… У меня когда-то был охраняемый – воспитанник детского дома. Так и тот в итоге обзавелся женой и четырьмя детьми! И еще у жены были родители. Так что и вариант с сиротой не проходит. Тяжело всегда. Телохранителю легко не бывает. Если телохранителю легко, значит, он – в отпуске…»

Звонил Хамза.

– Толик! – сказал он. – У меня на столе лежит бумага, подготовленная по твоей просьбе. Информация по Тапаеву. У тебя там есть факс?

– В кабинете хозяина.

– Тогда я тебе просто зачитаю самые интересные места. Итак. Девяносто два процента акций комбината принадлежат Тапаеву лично. Еще восемь процентов находятся в распоряжении трех физических лиц. Мы их проверили. Высокопоставленные чиновники.

– Московские?

– Да. То есть – акции записаны не на них, а на их родственников. Но схема тебе, я думаю, понятна.

– По тем акциям дивиденды выплачивались?

– И еще какие!

– Понятно, – кивнул Китайгородцев.

Он неоднократно слышал о подобных схемах. Предприниматель, который хочет иметь высокопоставленных покровителей, уступает им какой-то процент своего бизнеса – просто передает им акции своего предприятия. Дальше все очень просто. Регулярно, раз в год или раз в квартал, принимается решение о выплате дивидендов по акциям. Причем сумма выплаты по каждой акции намеренно определяется большой. И в результате каждый обладатель пакета акций получает немалую сумму. Официально. Законно. Без какого-нибудь намека на взятку. Не подкопаешься.

– Дальше, – продолжал Хамза. – Реальный интерес к бизнесу Тапаева проявляли две структуры. Одна еще в девяносто седьмом году хотела выкупить у него крупный пакет акций. Речь шла о двадцати пяти процентах плюс одна акция… Другая выходила на Тапаева в прошлом году с предложением продать бизнес целиком.

– Отказал?

– Да.

– В каком месяце ему поступило предложение?

– Контакты имели место предположительно в феврале – марте.

«Похоже на правду. В конце зимы – начале весны Генриху Эдуардовичу сделали предложение, а он отказался, после чего у него начались неприятности – по срокам совпадает».

– Сейчас – главное! – сказал Хамза. – Последние три месяца одна юридическая фирма, которая находится в Лихтенштейне, готовит правовое обеспечение сделки по продаже принадлежащего Тапаеву бизнеса.

– Бизнеса – целиком?

– Да.

– С чьей подачи?

– Самого Тапаева.

– Кто покупатель?

– Зарегистрированная в Лихтенштейне фирма. Но за ней стоят не аборигены лихтенштейнские, а наши ребята.

– Кто?

– Те, что обращались к нашему бизнесмену еще в девяносто седьмом. Возможная интрига понятна?

«Да, – подумал Анатолий. – Генрих Эдуардович по одному ему известным причинам оставляет за бортом сделки людей, которые совсем недавно, в прошлом году, проявляли к его бизнесу живейший интерес. И в результате у этих, обойденных, очень скоро начнутся сложности. Сам Тапаев мне сказал, что неудачники в конце концов уйдут с рынка. Для них вся эта история – вопрос жизни и смерти. Подписав договор купли-продажи с их конкурентами, бизнесмен фактически вынесет неудачникам смертный приговор. Их бизнес умрет. А в России лишают жизни и по более пустячным поводам…»

– Тапаев собирается уезжать из России, – сообщил Китайгородцев.

– Ты знаешь – куда?

– Нет.

– Готов побиться об заклад, что он летит в Лихтенштейн.

– Туда нет авиарейсов. Въезд – через Австрию или Швейцарию.

«Но конечным пунктом почти наверняка будет Лихтенштейн, – задумался телохранитель. – Три месяца готовится сделка по продаже. Срок достаточный для того, чтобы все сделать. Отъезд. Перед отъездом – съезд близких родственников. Как последнее «прости». Он не собирается возвращаться? Это надо обдумать. Обдумать. Продает бизнес – и что дальше? Не собирается возвращаться? Обдумать…»