«Так! В машину… Рита – бледна, но все нормально… Пистолет пока в руке… Предохранитель…»

– Поехали! И чем быстрее, тем лучше!

– Куда? – Водитель весь бледный.

– Домой! Теперь только домой!

Богданов пришел сразу, едва только прослышал о случившемся. Вошел в комнату к Китайго-родцеву, сказал со смешком:

– Ну, рассказывай, как ты наших рэкетиров недоделанных уму-разуму учил.

– Шалят на дорогах, да?

– Шалят, – засмеялся Андрей Ильич. Словечко это ему явно понравилось. – Это у вас там, в Москве, мол, кровь настоящая и звериная же стокость, а у нас тут – так, шалости одни, все по-детски… Вот и рэкетиры у нас какие-то недоделанные… Дурью маются, понимаешь. Как увидят на дороге машину с чужими номерами, так тут лее под нее свою подставляют, чтобы деньги на ремонт стребовать. Ремонтйруют-то потом сами, а деньги пропивают. Такой вот нехитрый бизнес.

– Я там стрелял, – напомнил Анатолий. – Теперь мне положено об инциденте в органы сообщить.

– Я позвоню им, – махнул рукой Богданов. – Ты не волнуйся. И вообще не надо шума. Ну было, ну случилось. Пацаны те тихо будут сидеть. Так что можешь забыть про эту историю. Нам все это ни к чему. У нас тут – тихо. У нас – без стрельбы.

– А я вот о чем спросить хотел, – вспомнилось кстати Китайгородцеву. – Что тут у вас за история была в прошлом году?

– Что у нас за история была в прошлом году? – переспросил Андрей Ильич, а у самого веселье стремительно таяло во взгляде.

– Охранник погиб.

– Когда?

– В прошлом году, – терпеливо напомнил Анатолий.

– Та-а-ак, – протянул Богданов. – И кто нее это тебе рассказал?

– Ну какая разница?

Андрей Ильич ответил ему красноречивым хмурым взглядом.

– Тебе-то это зачем? – спросил он после паузы.

– Интересно.

– Погиб – и погиб.

– Мне сказали, что здесь, на территории.

– На территории.

– При каких обстоятельствах?

– Ты что – следователь?

– При каких обстоятельствах? – повторил Анатолий.

– Застрелили его.

– Кто?

– Если бы я знал!

– Застрелили днем? Ночью?

– Ночью.

– В ту ночь Тапаев был в своем особняке?

– Да.

– Могло быть так, что убийца шел к Тапаеву, но случайно наткнулся на охранника?

– Откуда я знаю?! – сказал с нескрываемой досадой Богданов. – Откуда я знаю, если убийцу не нашли?!

Хамза в Москве показывал Китайгородцеву справку о здешней криминогенной обстановке. За весь прошлый год в этих краях совершено лишь четыре убийства. Три – раскрыты. Одно – нет. Вот оно как раз – нераскрытое. Тапаевский охранник.

Анатолий скучал в одиночестве, как вдруг дверь открылась нараспашку – на пороге стояли Рита с Аней. Аня смущалась, а Рита была смешлива и в руке держала коробку. Торт? Ему?

– В знак благодарности, – сообщила Рита, – за чудесное избавление от злодеев. Вы же – наш благородный спаситель. Теперь вот мы пришли знакомиться.

«Будет представлять подружке своего телохранителя, – подумал Анатолий. – Сама Аня, возможно, и придумала это чаепитие с тортом. У ее отца тоже есть охранники, но они – из местных, их Аня знает едва ли не с самого детства, прожила с ними бок о бок много лет, еще и в школу вместе ходили, быть может… А тут настоящий телохранитель, безмолвная тень Риты! Когда понадобилось, в одну секунду четверых местных крутых пацанов уложил на снег…»

– Чай у тебя есть? – спросила у Китайгородцева Рита. – Кипяток – на первом этаже.

«В присутствии подружки бестрепетно перешла на «ты». Окончательно освоилась с ролью хозяйки?» – но Анатолию было не привыкать. Клиентов он перевидел множество. Экземпляры попадались самые разные. Рита – это еще очень даже ничего. Немного избалована папиными деньгами… А в целом, кажется, неплохая девчонка. Не выросла еще, не сформировалась. И даже в ее стремлении повелевать угадывается что-то детское. Как в Игрушки играет.

Он принес кипяток. Закрытая коробка с тортом покоилась на столе. Девчонки сидели на диванчике, терпеливо ожидая, пока Анатолий все устроит наилучшим образом. И это Китайгородцеву тоже было знакомо. Что-то происходит с людьми очень скоро после того, как у них появляются первые по-настоящему большие деньги, а с теми деньгами – возможность пользоваться услугами личных водителей, домработниц, официантов и продавцов из дорогих бутиков. Как будто люди утрачивают некоторые элементарные навыки, которыми они владели прежде, и теперь уже не могут самостоятельно распахнуть дверцу автомобиля, поджарить для себя утром яичницу, своей рукой зажечь свечи на праздничном столе или повесить аккуратно на плечики пиджак, который только что примеряли в магазине. Люди охотно перекладывают на других эти мелкие заботы, отстраняясь тем самым, возводя невидимую преграду между собой и всеми остальными.