Ребята не могли натешиться своими находками. Перебивая друг друга, захлебываясь от волнения, они делились впечатлениями. Когда волнение улеглось, Гриша Голуб не совсем уверенно предложил:

– Давайте постреляем, а?

– Это можно, - подумав, согласился Ваня.
– Васька, у тебя пятерки по рисованию были?

– Ха! Разве только по рисованию?

– Ладно, ладно, задавака!
– оборвал его Ваня.
– Бери карандаш и изобрази вон на той картонке фашиста. Мы его сейчас расстреливать будем.

– Есть, товарищ командир!

Вася Матвеенко козырнул и стремглав бросился выполнять приказ. Он долго и старательно - даже кончик языка высунул, - рисовал голову в каске.

– Фашист такой, что только целься!
– вернувшись, похвалился он.
– Мне за это первому выстрелить дайте! Я хочу из Гришкиной, у него новенькая.

– Еще чего не хватало!
– передернул плечами Гриша Голуб.
– Винтовок хватает, одна даже лишняя.

– Стой!
– поднял руку Ваня.
– Ну-ка! Положите винтовки! Будем стрелять из одной. По очереди. А то еще поубиваем друг друга. Первым начнет Генка. Бери мою. Заряжай.

– Заряжать?
– Гена Гуринок беспомощно повертел в руках тяжелую винтовку.
– А как это делается? Я не умею...

– Ну ты даешь, елки зеленые! Дай сюда. Смотри.
– Ваня дослал патрон в патронник.
– Теперь ложись и хорошенько целься.

Гена Гуринок долго жмурился, вздыхал. Наконец закрыл глава, отвернул голову в сторону и с отчаянной решимостью нажал на курок. Грохнул выстрел. Приклад резко толкнул Гену в плечо. С носа на песок слетели очки. Ошеломленный Генка лежал на земле, моргая близорукими глазами. Ребята дружно захохотали.

– Ух, как ба-бахнуло!
– смущенно улыбнулся стрелок, водружая свои очки на прежнее место.
– Даже в ушах звенит!

Ваня прислушался к эху, которое все еще перекатывалось по лесу, и с тревогой сказал:

– А что, если немцы налетят? Переловят нас как слепых котят...

– Ха! Да они сюда носа не сунут!
– пренебрежительно сказал Вася Матвеенко.
– Давай, Генка, винтовку. Моя очередь.

Его уверенность немного успокоила Ваню. Но после каждого выстрела он с опаской посматривал в сторону города.

Стреляли долго. По очереди бегали смотреть мишень. Теперь друзья не смеялись над Геной. Он уже не закрывал глаза, когда нажимал курок. И после пятого выстрела первый попал в цель.

– Ха! Чего здесь удивительного? Он же четырехглазый!
– презрительно плюнул себе под ноги Вася Матвеенко.
– Пусть попадет без очков!

– И почему ты такой дурной, Васька?
– подошел к нему Ваня.
– Завидовать - завидуй, но оскорблять... Смотри! Ты меня знаешь...

– Чего? Чего ты?
– отступая от него на безопасное расстояние, зачастил Вася Матвеенко.
– И пошутить уже нельзя, да?

– Как ты так умеешь?
– насмешливо сощурившись, шагнул к нему Гриша Голуб.

– Что умею?
– не понял подвоха Вася Матвеенко.

– Бегать, - многозначительно пояснил Гриша.
– Бежишь, а сам назад смотришь. И как ты только не упадешь? У тебя вроде глаз на затылке нет, а?

– Сострил, - хмыкнул Матвеенко.
– Поду-умаешь...

– Подумай, подумай.

Обиженно засопев, Вася Матвеенко отошел в сторону и демонстративно сел к ребятам спиной.

Солнце клонилось к западу. От деревьев стали вытягиваться на земле длинные тени. Посмотрев на небо, Ваня поднялся и решительно сказал:

– Все, хлопцы. На сегодня хватит. Пора домой.

– Давайте сюда каждый день приходить, а?
– предложил Гена Гуринок. Стрелять научимся.

– А кто же против, - поддержал друга Ваня, - Только надо каждый раз на опушке часового ставить. А то, как налетят немцы, добра не жди. Пошли винтовки и патроны в блиндаж спрячем.

4

Теплый ветерок из-за реки дохнул ароматом луговых цветов. Тревожно зашумели листвой кусты. На стволах сосен, стоящих на самом берегу, сухо зашелестели лоскуты тонкой, прозрачно-розовой на солнце коры. Казалось, что сосны, покачиваясь в вышине, пытаются разогнать остро-зелеными вершинами знойную синеву неба.

Ровное зеркало Двины покрылось густой сверкающей рябью.

Ребята молча шли берегом, который зарос переспелой травой, разбавленной ромашками и медуницей. Перелетая с цветка на цветок, гудели неугомонные пчелы, басили неуклюжие шмели. Ничто не напоминало о войне. Но Ваня знал, что война рядом. Безжалостная и кровавая, она притаилась там, где вдали коптили небо зловещие городские дымы.

Ваня глубоко вздохнул и почему-то вспомнил свою первую встречу с гитлеровцами. Они появились во дворе неожиданно. Было их трое. Повесив на забор автоматы, разлеглись в теньке под сливами. Старший, с поседевшими висками, подозвал бабушку, вытащил из ранца консервы, хлеб и попросил: