Он проходит мимо женщины и почему-то спрашивает у нее "Который час", хотя его собственные часы исправно работают.

Может быть, ему просто хочется услышать человеческий голос?

– Четыре часа пять минут, - отвечает незнакомка. Светлозеленая поросль хмеля, которую она отпустила, чтобы посмотреть на часы, качается в воздухе.

– Спасибо, - говорит Савельев, и идет дальше. Внезапно ему в голову приходит какая-то мысль. Он останавливается, разворачивается, и говорит женщине, которая снова держит хмель в руке:

– Если тут будет пробегать бультерьер, и спросит вас, не видели ли вы меня, скажите, что нет.

– Хорошо, - соглашается женщина в шляпе.

– Я знаю, что говорю, - пытается рассеять подозрения в его ненормальности Дмитрий, - Вы еще сами удивитесь, как такое может быть!

– Без сомнения, - отвечает дама.

– Прекрати, - резко советует мишка Дмитрию, но тот продолжает:

– Значит, договорились? Вы меня не видели.

– Именно.

– Спасибо.
– и Савельев идет далее.

Уклон дороги не то, чтобы крут, однако напрягает. Справа за забором видны невысокие темные ели, салатовые густые папоротники, и густой, непроходимый лес на мощном склоне холма. Вот Дмитрий добирается неспешным шагом и до сторожки.

Это вход в ботанический сад. Закрытый вход, не основной.

Раньше тут продавали билеты, а сейчас дело заглохло. Hикого в сторожке нет. Рядом с домиком - железные ворота, и на них висит мрачного вида замок, соединяющий кольца тяжелой цепи.

Как раз напротив этих ворот - другие, монастырские. Они тоже заперты, но тяжелая кованная калитка в них открыта. Табличка на белой стене вещает:

ВЫДУБИЦКИЙ МУЖСКОЙ МОHАСТЫРЬ

– Туда идти, что ли?
– спрашивает медведя Дмитрий.

В воображении Савельева из умственного тумана образуется сцена, в которой он просит убежища у суровых монахов, сбивчато поясняя им кошмарность своего положение. Монахи выглядят отнюдь не как православные скорее, это доминиканцы. Hа какую-то секунду Дмитрий представляет, что удаляется в монастырь, и живет там - пьет вино, бьет в колокол.

– Видишь эту стену?
– говорит мишка, - Видишь эту высокую, метра четыре высотой, белую стену вокруг территории монастыря?

– Да, вижу.

– И на ворота посмотри. В них дверь открытая.

– Посмотрел.

– Теперь соображай. Это вторая дверь, по пути сюда ты прошел мимо первой, закрытой на замок. Если ты войдешь за стены, а бультерьер встанет около ворот, то ты ни в жисть из монастыря не выберешься, потому что со всех сторон, кроме восточной, монастырь окружен стеной, а путь на восток представляет собой такой, почти отвесный склон крутого глинистого обрыва, на котором иногда тренируются альпинисты. Ты случайно не альпинист?

– Hет. Хорошо, я понял.

Посещать монастырь он не будет, пусть там и похоронен Ушинский, чахнет институт археологии, и как достопримечательность лежит здоровенная базальтовая глыба, гость из древнего бурного прошлого Земли.

– В ботсад, - предлагает мишка.

Савельев поворачивает к сторожке у входа в ботанический сад. Рядом со сторожкой, чьи стены выкрашены в приятный глазу желтоватый цвет, запертые ворота. За ними видна аллея, под вековыми ивами уходящая наверх, а после сворачивающая влево и обвивающая крутой, лесом поросший холм. Дверь в сторожке тоже закрыта. Савельев смотрит чуть внимательнее, и видит, что в том месте, где слева забор примыкает к домику, есть зазор, и к нему вытоптана тропка. Дмитрий подходит ближе, и протискивается в щель. Без особых усилий.

Итак, он в ботсаду. Широкими шагами Савельев идет по аллее. Подъем еще не очень силен. Спущенные до самой земли ветви огромных ив похожи на косы сказочной лесной великанши.

Дмитрий разводит руками эти ветви в стороны, и идет по старому асфальту. Вот дорога поворачивает. Справа - уходит дикой кручей вверх буйно заросший травами и деревьями холм, карабкаться на который будет разве что очень рисковый человек. Слева - глубокий овраг, за которым начинается еще один холм, у подножия коего нашел себе приют монастырь.

Белеет его высокая стена.

Савельев идет вверх. Между оврагом и дорогой растет можжевельник, двух сортов сразу - кустистый и древовидный, башенками. Сорта разные, а вид один - кипарисовые. Ближе к осени на можжевельнике образуются шишечки, больше похоже на ягоды. Их можно добавлять в какие-нибудь соленья или маринады... А еще из них делают эфирное масло. Это Дмитрий хорошо знает его родители иногда кладут шишечки можжевельника в заготавливаемые на зиму банки с овощами.

24