Бобан шустро домчал его из Марфино в областной центр, на обратной дороге завез в поликлинику, обслуживающую депутатский корпус, и вот теперь стоял перед ним, протягивая синюю лампу.

— Вам надо прогреть ухо, Михаил Петрович.

— Хочешь что-нибудь выпить, Боря? — не обращая внимание на требование телохранителя, спросил Пантов и заметил, как при упоминании имени «Боря» у парня от удивления вздернулись брови — Пантов никогда не называл его по имени.

Бобан молча пожал плечами, что означало: мне все равно. Как вам угодно.

Пантов все-таки принял из его рук лампу, но тут же швырнул её на диван. Прошел к бару и вынул бутылку шотландского скотча.

— Садись, — депутат кивнул телохранителю на кресло. — После такой заварухи не грех и усугубить.

Бобан покорно выполнил приказание. Пантов наполнил скотчем стаканы, поднял свой, как бы приглашая то же самое сделать и Бобана. Парень лениво протянул руку за выпивкой.

— Ну что ты, как не родной! Только киваешь и киваешь. Как будто все из-под палки делаешь! — обижаясь на немногословность Бобана, вздохнул Пантов.

— Я, Михаил Петрович, не мастак слова говорить. Этому меня не обучали.

— Обучали только кулаками махать?

— Не только кулаками.

— А чем еще? — уже с интересом, стараясь втянуть Бобана в разговор, спросил Пантов.

— Всем.

— А именно?

Бобан поставил стакан на ладонь и сделал вид, что всматривается в янтарную жидкость.

— Всем, — тихо повторил он ожидающему ответа патрону, — Палкой, куском стекла, нунчаками, ножом, автоматом. Все, что в данный момент находится в руках, может быть использовано.

— Ну что мы тянем кота за хвост! Давай-ка выпьем. — Пантов протянул руку и чокнулся со стаканом телохранителя.

Сделав пару глотков он поставил виски на стол.

— Насколько мне известно, ты побывал в Чечне?

— Было дело, — кивнул Бобан.

— Приходилось убивать? — спросил Пантов и по ничего не выражающим глазам парня догадался, что задал совершенно неуместный вопрос. — Давай-ка ещё по глоточку.

Он взял бутылку и до краев наполнил скотчем стакан Бобана.

— Поехали. До дна. — И когда телохранитель, не поморщившись осушил содержимое стакана, депутат снова вернулся к теме. — А сейчас, смог бы убить человека?

Бобан поднял на него заискрившиеся глаза.

— Зачем?

Не зная, что ответить на прямой вопрос, Пантов передернул плечами:

— Ну, ради меня, например?

— Просто ради прихоти? — удивившись, переспросил Бобан.

— Что ты, разве я похож на выжившего из ума самодура? В том случае, если бы моей жизни угрожала опасность…

— Зачем же убивать? Можно деликатно поговорить или на худой конец, сломать пару ребер.

— А если и после твоего деликатного разговора мой противник не угомонится?

— Вам что, угрожают, патрон? — Бобан внимательно изучал лицо Пантова.

Депутат лихорадочно взял бутылку, резким движением опрокинул горлышко в направлении пустых стаканов и, отпив из своего половину скотча, быстро заговорил:

— Угрожают, Боренька, ещё как угрожают и шантажируют. Есть недоброжелатели, которые только и ждут момента, чтобы расправиться со мной.

— Что же вы раньше-то молчали? Кто?

— Я могу тебе довериться?

Бобан опустил глаза.

— Если вы мне не доверяете, зачем же держите возле себя?

— Ты как относишься к своему другу?

— Это к кому?

— К Вовану, естественно.

— Он никогда не был мне другом. Мы даже не приятели, так, в одной школе учились, а теперь коллеги по совместной работе. Но причем здесь Неаронов?

— Ты заметил, что в последнее время я держу его подальше от себя?

— Есть такое, — согласно кивнул Бобан.

— Так вот, твой друг, извини, коллега, которому я так доверял, и для которого так много сделал, теперь угрожает мне. Стащил, сволочь, из сейфа важные документы и стращает, что передаст их кому следует. Это действительно, очень важные бумаги, и если о них узнает общественность, мне несдобровать. Да и помочь тебе выкарабкаться из беды, я тогда уже не смогу.

Бобан вздрогнул: неужели патрон что-то пронюхал о его былых отношениях с Евнухом?

— Какой беды?

Пантов прищурился:

— А то не догадываешься? Старуху-то вы вместе с Вованом ограбили. А иконка очень ценной оказалось. Теперь вся милиция на ушах стоит.

Бобан в сердцах стукнул себя кулаком по колену.

— Падла! Я ведь его уговаривал не лезть к старухе. Поверьте, босс, я ведь ни бабку не трогал, ни к одной из её вещей не прикоснулся. Втянулся в это дело, как говорят, за компанию. Неаронов договорился с двумя уголовниками, чтобы те нанесли визит к бабке и забрали икону. Пока мужики хозяйничали у бабке в доме, мы их ожидали на задворках. Затем получили икону, что-то было у них ещё в сумке. Но Вовану нужна была только икона. Я — никого не грабил и никого не просил о таком одолжении…