Когда они подъехали к её дому, ему даже не хотелось расставаться с новой знакомой. Он предложил ей поужинать, но она вежливо отказалась, сославшись на усталость и на то, что их город не такой уж и большой и они ещё обязательно встретятся.

Лимузин остановился рядом с мраморной лестницей, которая вела к входу в здание администрации. Дверь машины открыл помощник губернатора.

— Господин Кантона, Николай Яковлевич ожидает вас в своем кабинете. Я помогу вам.

Они шли по мягким ковровым дорожкам, мимо многочисленных скульптур, которые были установлены вдоль длинных коридоров. Потолок и стены были исписаны фресками и картинами. В огромной приемной журчал небольшой фонтан и вода стекала по красочной мозаике альпийской горки, выполненной с вкраплениями полудрагоценных камней. Глядя на все эти совсем не дешевые изыски искусства и скульптуры, Кантона вспомнил о том, как перепрыгивал лужи в Марфино, опасаясь вывихнуть ногу на грязных улицах и тротуарах с вздыбленным асфальтом. Как ярко контрастировали друг с другом мрамор административного дворца и облупившиеся здания водо-насосных станций, позолоченные ручки губернаторских дверей и почти проржавевшие трубы водоводов.

— Как же, как же! Давно ожидаю вашего визита, — развел руки губернатор, будто хотел по-русски обнять Кантону, и под вспышки фотокамер, направился к нему.

Кантона даже не ожидал, что встретит в этом, похожем на спортивный зал, кабинете, столько представителей прессы. Пока ему была совсем не понятна та торжественность и внимание, которые его персоне оказывал глава области. Но пожав руку Кантоне, он тут же сделал жест в сторону своего помощника и тот попросил фотокорреспондентов покинуть кабинет.

Они расположились в креслах за журнальным столиком, как старые приятели друг против друга, хотя Пьер до сего дня ни разу не встречался с губернатором.

— Рассказывайте, рассказывайте. Где были, что видели? Хотя я уже наслышан о вашей деятельности. Как вам показалось Марфино? У вас уже, наверное, сложилось какое-то впечатление от водообъектов…

Кантона предположив, что губернатор уже готов, не теряя времени даром, выслушать его впечатления от экскурсии по водообъектам, оценить планы по их реконструкции и модернизации, раскрыл кожаную папку и положил на край стола сброшюрованную тетрадку. Но хозяин кабинета улыбнулся и хлопнул в ладоши:

— Знаю, знаю: о водообъектах и самом Марфино вы не лучшего мнения. Но говорить будем за завтраком. Кстати, у меня с утра ещё и хлебной крошки во рту не было.

В одно мгновение на столике появились черная икра, кусочки балыка, тонко нарезанный сыр, ваза с конфетами, чай в серебренных подстаканниках, две рюмки и хрустальный графинчик с коньяком.

— За знакомство? — спросил губернатор и поднял крохотную рюмку, — И за плодотворное сотрудничество.

Кантоне было неловко отказываться, и он выпил коньяк и взял кусочек сыра.

— Ну, что у вас там? — наконец, кивнул в сторону тетрадки Егерь и, не дожидаясь ответа, добавил, — Я понимаю, что вы меня сейчас начнете убивать различными цифрами и сногсшибательными суммами. Но, честно признаться, они меня мало интересуют. Область вам все равно ничем не сможет помочь. Нет ни одной свободной копейки. Или, если говорить по-французски, ни одного лишнего сантима…

— Я не прошу вас об этом. Потому что готов вложить свои собственные средства, — напомнил Кантона.

— Вот и хорошо! — улыбнулся Егерь, — Такое положение очень даже устраивает администрацию.

— Но я хочу иметь стопроцентные гарантии, что мои деньги не сгорят, а пойдут в дело и принесут мне доход.

— Какие гарантии от меня требуются? — Егерь сдвинул густые брови и в упор посмотрел на француза.

— Во-первых, до сих пор не принят закон о приватизации водообъектов…

— Не позже чем через полтора месяца он будет у вас на руках. Я вам обещаю: если не нынешняя, то следующая дума рассмотрит этот вопрос в первую очередь. До выборов-то осталось чуть меньше месяца…

— Во-вторых, я бы хотел быть уверенным, что пятьдесят один процент акций будет принадлежать французской стороне.

— Готов хоть сегодня подписать протокол о намерениях. После утверждения закона водообъекты сразу же выставим на торги и пятьдесят один процент акций будут проданы в собственность иностранной компании. То есть вам.

— Господин Бурмистров сообщил мне сумму предварительной сделки… — вкрадчиво перешел Кантона к денежному вопросу.

— О какой сумме он говорил? — перебив француза, напрямик спросил губернатор.

— Сто пятьдесят миллионов франков, что соответствует тридцати миллионам долларов.

Губернатор откинулся на спинку кресла, обхватил ладонью подбородок. Вглядываясь в задумчивое лицо чиновника, Кантоне показалось, что названная им сумма слишком мала и никак не устраивает хозяина региона.

— Вы можете хранить тайны, Пьер? — вдруг спросил Егерь.

— Хороший и честный предприниматель обязан хранить коммерческие тайны. Без этого не складывается ни один маломальский бизнес.

— Тогда я готов способствовать, чтобы пакет акций был продан не за сто пятьдесят, а за сто двадцать миллионов. Вас это устраивает?