— Денег я не получу, пока не привезу тебя! — рявкнул он.

— Неужели? — я удивленно выгнул брови. — Значит ты даже глупее, чем я думал.

— Тигр, — тихо сказала Дел; я понял, что это вопрос.

Я пожал плечами.

— Он проиграл. Танец окончен. И если он не захочет стать борджуни, пожертвовав своим положением и гордостью, он не посмеет нас преследовать,

— я махнул рукой. — Отпусти его. Пусть возвращается к остальным. Он может передать им все наши слова, — Дел опустила Бореал, а я встретился взглядом с Незбетом. — Слушай меня, Незбет: сейчас я говорю с тобой как танцор меча с танцором. Я клянусь тебе именем моего шодо: все, что тебе рассказали — вранье. Передай это воинам.

Незбет уставился на меня. Он вдруг постарел, а губы превратились в тонкую прямую линию.

— Значит ты опозорен, — объявил он. — Ты обесчестил имя своего шодо.

Я устало махнул рукой.

— Убирайся отсюда, мальчишка. Ты слишком глуп, чтобы жить, но я тебя убивать не буду. Моему мечу нравится вкус мужчин.

Незбет подобрал клинок и убрал его в диагональные ножны. На прощанье он еще раз попытался испепелить меня взглядом, потом повернулся, вскочил в седло и поскакал в пустыню. Лошадь шла тяжелым галопом, поднимая в воздух облака песка.

Я тяжело вздохнул и, глядя ему вслед, заметил:

— Воды у него мало, и лошадь он загонит. Ему повезет, если быстро встретит людей. А мы, похоже, пока в безопасности.

— Нет, — покачала головой Дел.

— Может и нет, — согласился я. — Нам тоже пора ехать.

— Тигр?

— Что?

— Почему ты не взял его лошадь? Он сказал, что за ним идут другие… они могут встретиться.

Я задумался. Нахмурился. Посмотрел на нее.

— Ну, наверное мы просто не можем поступать как воры.

Дел усмехнулась.

— Наверное.

Он начался незаметно, как начинаются самые страшные из них. Легкий ветерок оставлял узоры на песке, подергивал за шелк бурнуса; воздух ласкал лицо, откидывал волосы со лба и глаз. Песок, поднимавшийся из-под копыт жеребца, взлетал, зависал в воздухе и поднимался еще выше, жаля глаза. Дел и я, сидя рядом, спасались от него под надвинутыми капюшонами, пока я не скинул шелк с головы и не натянул повод, заставляя жеребца остановиться.

— Самиэль, — сказал я, имея в виду ветер, а не мой меч.

Дел не сразу поняла, потом забеспокоилась.

— Ты уверен?

— Воздух пахнет по-другому, — я прищурился. Солнце по-прежнему слепило глаза, хотя песок уже летал в воздухе. Если ветер станет сильнее, самиэль превратится в самум. В пустыне от горячего ветра достаточно неприятностей, а хуже песчаной бури уже ничего не придумаешь.

— Лучше нам найти какое-нибудь убежище, вроде стены в оазисе… — я покачал головой, отгораживаясь от солнца и песка ладонью. — Мы отъехали слишком далеко. Может найдем какие-нибудь деревья…

— Я помню самум… — Дел поежилась и не стала продолжать.

Я тоже его не забыл. Тогда мы только встретились и Дел была совсем недоступной…

Я криво улыбнулся, вспоминая те дни. И длинные темные ночи разочарований.

Дел ткнула меня в спину.

— Мы едем дальше? Или остаемся здесь?

— Кто-то поедет, а кто-то пойдет. Жеребец устал, ему нужен отдых.

Дел изобразила задумчивость и наконец приняла решение:

— Ну так уж и быть, пусть тем, кто пойдет буду я, — она соскользнула по гнедому крупу и пошла к голове жеребца. — По-моему впереди что-то растет.

Я пожал плечами.

— Замечательно, тогда вперед. Не хотелось бы останавливаться, в любой момент ожидая появления новых гончих аид… — я повернулся, прищурившись осмотрел горизонт в той стороне, откуда мы пришли. — Если Незбет не соврал и они действительно так близко, долго гнаться за нами им не придется. По крайней мере некоторым из них. Мы постоянно по разным причинам задерживаемся и теряем слишком много времени.

— И чем больше мы будем задерживаться, тем больше их будет догонять нас.

— Это точно, — согласился я. — Давай надеяться, что если вскоре кто-то и появится, то это будут выскочки вроде Незбета, пожертвовавшие собственным благополучием ради славы и вырвавшиеся намного вперед.

— Мне не нравится, что так много танцоров согласились охотиться за своими, — мрачно сообщила Дел.

Я обернулся.

— С танцорами мечей мы справимся. Мы двое из лучших, помнишь? Если не самые лучшие, — я сказал «мы» понимая, что она заслужила это. — И кроме того, всей толпой они не нападут. Это против правил круга. Они будут танцевать один за другим. Я больше волнуюсь из-за племен.