– Складно поешь, – хмыкнул Леха. – А с Лялькой? С ней тебя тоже заклинило?

– Ну ты даешь, в натуре! – почти натурально возмутился Лобастый. – К кому вздумал ревновать! Она хоть и красивая, сучка, но обычная блядь, шалава, подстилка, соска рабочая! Ей за двести бакинских каждую ночь лохи прибашленные в рот дают, сиськи спермой поливают и дрючат вдоль и поперек своими потными елдинами, пихая по яйца во все дыры! Какие могут быть претензии?!

– За двести, значит? – холодно усмехнулся Леха, и лицо его потемнело. – Тогда почему же ты, пидор озабоченный, пообещал ей сразу полштуки, да еще при мне сотню накинул?!

– Захотелось мне, понял! Именно ее на хрящ надеть захотелось! – огрызнулся, пряча бегающие глаза, браток. – Кого хочу, того и трахаю! Или ты эту шкурку по жизни для себя одного приватизировал?!

– Да нет, – спокойно ответил Реаниматор. – Ленка вольна распоряжаться своими прелестями как угодно. Только гонишь ты… Тебе не просто так ее захотелось. Тебе, извращенцу, таким образом надо мной возвыситься захотелось. Сначала ты меня, сволочь, сдал, а потом на биксу мою, на которую тебе раньше плевать было, пять сотен зелени не пожалел. Улавливаешь логику?

– Туфта! Бред! Ты рехнулся! – не сдавался протрезвевший Лобастый. – Ты, Леха, просто уже не знаешь, к чему приебаться! Вот и начал гнуть рамсы про Ляльку! Ты лучше перестань крыситься и спокойно, без наездов, посмотри на тему с барыгами и мокрощелкой глазами любого из наших пацанов… Неужели не было повода согласиться с подозрениями Сашки, когда ты вдруг ни с того ни с сего уперся как баран – отвезу ее старому в Озерки, и конец базару! Может, я чего не догоняю?! Тогда, в натуре, чисто конкретно объясни, почему ты прилип к этой… как ее… Алене, бля, как банный лист к заднице!

– Не твое собачье дело, – жестко отрезал Реаниматор. – Но я, так и быть, вот что тебе скажу. Алена… Ни ты, плесень бледная, ни Сашка Мальцев даже одного ее волоска не стоите! И если бы мне выпал шанс повторить все заново, я поступил бы точно так же! Все, ублюдок. Молись, если умеешь…

Глаза Лехи остекленели, лицо вдруг застыло, помертвело. Лобастый с ужасом понял, что все его потуги оказались бесполезны. Отменить уже вынесенный ему Реаниматором смертный приговор не удалось. Еще полсекунды – и бригадир нажмет на спуск.

Ну уж нет!

Все произошло стремительно, как вспышка молнии. Страх смерти, самый сильный человеческий рефлекс, придал Лобастому решимости и удесятерил его силы. Извернувшись и даже не обратив внимания на боль в руках от содранной кожи, на треск фаланг пальцев и хруст ушного хряща, браток отчаянным рывком высвободился из унизительной позы и, сжав кулак, не мудрствуя лукаво, нанес нависшему сверху Реаниматору сокрушительный удар. В пах.

Леха глухо охнул и тяжело упал на колени. Глаза его закатились, рот приоткрылся, лицо налилось кровью. Поймав кураж, обезумев от появившегося вдруг шанса на спасение, Лобастый тут же вцепился в предплечье Реаниматора голодным бультерьером и потянул вниз сжимавшую пистолет руку, стараясь одним сильным рывком пригнуть ее к полу и завладеть оружием. Казалось, все, еще секунда – и ствол выпадет из разжавшихся пальцев. Однако рука Лехи словно окаменела! Усиливая натиск, Лобастый навалился сверху всем телом, в горячке схватки забыв о том, что указательный палец бывшего бригадира до сих пор находится на спусковом крючке. Накрученный на ствол глушитель вроде бы случайно уткнулся точно в левую сторону груди Лобастого.

Выстрел прозвучал как хлопок детских ладошек. Не проронив ни звука, Лобастый рухнул навзничь, резко выпрямился, затрепетал мелко-мелко и затих, глядя в оштукатуренный потолок широко открытыми пустыми глазами.

Реаниматор выронил пистолет и, теперь уже дав себе волю, с долгим протяжным воем опустился на пол. Прошло не менее минуты, прежде чем первая волна адской боли отступила и Леха обрел способность более-менее нормально дышать. Осторожно, сантиметр за сантиметром, скрючившийся на боку Реаниматор поднялся сначала на колени, а потом, придерживаясь за стену, выпрямился в полный рост. Перед глазами плавали разноцветные звездочки, ноги подгибались.

Вспомнив услышанные когда-то давно от профессионального инструктора по карате наставления, как вести себя в случае, если ты пропустил удар в пах, Реаниматор, морщась, присел на корточки и стал подпрыгивать на одном месте. Смешное на вид занятие в считанные секунды нормализовало кровообращение в травмированном месте. Кто бы мог подумать…

Поднявшись снова, уже без помощи стены, Леха постоял в неподвижности еще пару минут, прислушиваясь к своим ощущениям. Адская боль почти полностью стихла. Кажется, обойдется без осложнений. Ударь Лобастый сантиметром ниже и – прощайте, девушки!

От пистолета следовало избавиться. Это Леха решил сделать по дороге. А сейчас надо было как можно скорее уносить ноги. В любой момент в комнату беспутного внука могла зайти разбуженная среди ночи странными звуками бабка Степанида.

Оглядев комнату в поисках тряпки, которой можно было бы уничтожить отпечатки, Реаниматор сунул «ТТ» за ремень, быстро содрал наволочку с лежавшей на диване подушки, намотал ее на руку и торопливо протер все возможные места, где могли остаться следы его пальцев, включая подоконник…