– Не похоже на шутку или предупреждение, слышь, носатый! Башка кружится, кровь бегает по венам как сумасшедшая… Скажи, сколько твои эскулапы сделали анализов на особо опасные для жизни болезни?

– Все, – отводя глаза, признался главврач. – Некоторые, правда, можно вылечить. Остальные – такие, как СПИД… медицина, увы, бессильна.

– От СПИДа нервные окончания не атрофируются, – хмыкнул Мальцев. – Да не ссы ты, не урою. На хер ты мне сдался, такой красивый. Уедешь в Израиль живым и здоровым. Возьмешь в руки оружие и – ать-два! – пойдешь мочить арабов! Черт, что за дупель… хочется бить рожи и ругаться матом.

– Я… я, кажется, теперь… – промямлил главврач, – понимаю. В капсуле, можно утверждать с большой долей уверенности, был сильный психотропный стимулятор! Нечувствительность к боли, безразличие – это первые симптомы! А если так, то…

– Что? Жить буду? – осведомился Мальцев.

– Возможно, вам тогда не о чем тревожиться, – закончил Иванов, разглядывая развалившегося на кушетке авторитета, как если бы тот был препарированной, растянутой на специальной рамке, но еще живой лягушкой. – Лариса, э-э, Андреевна, голубушка! – обращаясь к заведующей лабораторией, торопливо попросил Соломон Эрастович. – Остановите кровотечение и наложите Александру Петровичу повязку. Да поскорее! – Похоже, к доктору стремительно возвращалось самообладание.

И в этот самый момент в кармане расстегнутого пиджака авторитета послышался зуммер сотового телефона. Мальцев поджал губы, как-то странно посмотрел на свою окровавленную клешню, кивком дал понять, что можно начинать перевязку, здоровой левой рукой залез во внутренний карман пиджака и достал трубку.

– Слушаю!

– Как здоровьице, Саша? – ласково, почти заботливо осведомился Тихий. Не узнать хрипловатый голос старика Мальцев не мог. – Я слышал краем уха, у тебя возникла маленькая проблема?

– А-а, твоих рук дело, мумия ходячая, – бессильно скалясь, взвыл бандюган. – Так я и думал…

– Ты плохо мыл уши, мальчик? – В голосе старика появился металл. – Я тебе задал вопрос о здоровье, а ты хамишь. Нехорошо. Чему тебя только в школе учили? К старшим нужно проявлять уважение.

– Дерьмово мне, колотит всего! – совершенно неожиданно для самого себя жалобно признался помощник депутата. – Башка как кирпич. Боли не чувствую. Все по фигу. Вместо крови словно свинец раскаленный течет. Что за гадость ты мне впрыснул, хрен старый?

– Жить хочешь, Сашенька?

– Глупый вопрос. Конечно хочу… Слушай, Степаныч, давай разберемся! Достали непонятки стремные, в натуре! Что я тебе плохого сделал? За что твои сявки на барыг моих по беспределу наехали?! Веронику едва не кончили. Хорошо, «мерин» ее с броней. А ты и не знал, дурак… – Мальцева понесло.

А в это время Тихий, пыхтя трубкой, беззвучно осклабился и сделал понятный без перевода знак находившемуся рядом Бульдогу – поднял вытянутый вверх большой палец. Клычков облегченно вздохнул. Препарат из гэбэшного наследства действовал согласно инструкции. Сначала подопытный испытывал страх и впадал в истерику, затем его нервная система частично затормаживалась, а мозговые центры, отвечающие за память, наоборот, полностью раскрывались. В таком состоянии даже Штирлиц не смог бы лгать, как бы ни хотел. Органическая химия – серьезная наука.

На лица же телохранителей, ошалело прислушивавшихся к беседе шефа с Тихим, было жалко смотреть. Один просто молча отпал от такого жалкого словесного поноса обычно грозного Петровича, а другой – тот самый Зверь, – судя по все больше и больше каменеющему лицу и сужающимся глазам, уже начинал понимать истинное назначение находившегося в капсуле препарата.

– Ты толопанцем босявым не прикидывайся, я тебе не фраер! – прикрикнул Тихий. – Я первым раздачу начал, вы его послушайте! А кто приказал Быку Новгородскому мои грузовики с бельгийскими спиртзаводами возле Старого Изборска перехватить?! Кто двух шоферов и курьера в придорожной канаве положил?! Дед Пихто?! Кто на коммерсантов наехал, всю кассу выгреб и кричал, что отныне терпилы максают только фиксатому?!

– Ничего я ему не приказывал! Какие к чертям собачьим грузовики?! Я впервые о них слышу! – искренне возмутился Мальцев. – И твои точки на уши ставить я не собирался! Клянусь, Степаныч!!!

– Сдохнешь ты, Сашенька, как шакал, – угрожающе вздохнул Белов. – В страшных муках. Дурь я тебе вколол шибко ядреную. Из арсенала лаборатории КГБ. Ни один анализ ничего не покажет. Однако ж часика через два-три начнет кости выворачивать. Гадить в штаны будешь, стены зубами грызть, умолять шестерок своих, чтобы поскорее пристрелили. Один я могу тебя спасти… Так что не ври мне. Я хочу знать только правду.

– Мамой клянусь, не давал я Фиксе команды бомбить твой товар и гасить травоядных!

– Надо же, прямо ангел с крылышками… И неужели никаких гадостей против меня не замышлял?! – быстро пытаясь осмыслить явно искренние слова Мальцева, на всякий случай уточнил старик.

– Ну… были замутки, – после короткого молчания нехотя признался превратившийся в безвольную амебу пахан. – Хотел Пузыря с Джафдетом подбить ультиматум тебе выдвинуть, долю поделить. Только… не успел я. Пацаны они правильные и насчет моего предложения до сих пор не в курсах! Бес попутал, ей-богу! Прости, если можешь.