Два дня Джуно занималась обычными делами, но где бы ни находилась, высматривала Гаса Палленберга. Так было на рынке, в магазинах, в ресторанах, даже во время гольфа. В «Эввива!» он тоже не появлялся. Джуно не спрашивала о нем графа Николо, не желая давать повода для сплетен.

Однажды, пообедав с друзьями, Джуно вернулась к себе в коттедж. День был настолько жаркий, что даже сильный сардинский ветер почти не ощущался. Джуно побежала на свой уединенный пляж, сбросила одежду и долго плавала.

Потом, не одеваясь, босая, отправилась домой.

Перед коттеджем стоял Гас Палленберг.

— Джуно… Извините, что я без предупреждения…

— Гас! — Она прикрылась скомканной одеждой. — Вот так сюрприз! — В Коста-Смеральде все привыкли к тому, что женщины появляются на пляже без лифчика и даже без трусов. Однако сейчас Джуно была не на пляже, а потому растерялась и покраснела. — Простите… я что-нибудь на себя накину.

Джуно пошла в спальню, наскоро причесалась, подкрасилась и, надев синий с белым греческий хитон, вернулась к нему.

— О'кей. Теперь начнем с самого начала. Гас, вот так сюрприз!

— Знаю, мне не следовало приходить без предупреждения, но я боялся, что вы не захотите меня видеть. — Он подошел к ней и осторожно взял за руку. — Мне нестерпимо хотелось увидеть вас.

— Я тоже хотела этого.

— Когда там, в клубе, вы покачали головой, я подумал…

— Я тоже так думала. Но потом не раз возвращалась к этому. Садитесь. Что-нибудь выпьете?

— Нет. Мне надо поговорить с вами.

Джуно села рядом с ним на скамейку перед домом:

— Гас, я знаю, что у нас нет будущего. Мне от вас ничего не нужно. Но я не испытывала такого с тех пор… гм-м… очень давно.

— А я никогда, — сказал он, не отрывая от нее взгляда голубых глаз.

Гас закурил сигарету «Кэмел», бросил спичку в пепельницу, но промахнулся.

— Иногда я жалею, что не курю. Кажется, сигарета особенно приятна после занятий любовью. Признайся, — игриво спросила она, — когда приятнее курить: после секса или после обеда, за чашечкой кофе?

— У заядлых курильщиков, как я, сигарета — неотъемлемая часть жизни. Но я не буду курить, если тебе неприятен дым.

Джуно покачала головой и легонько провела по груди Гаса кончиками пальцев.

— Мне нравится все, что ты делаешь. И ты сам — тоже. И сегодняшний день. Мне больше всего хотелось бы, чтобы все оставалось, как сейчас.

— Как сейчас… — тихо повторил Гас и, ласково погладив ее ягодицы, ощутил ладонью их округлость. — Да, и мне тоже. Но хорошо бы отправиться куда-нибудь с тобой на несколько дней. На всякий случай я предупредил Николо, что завтра уезжаю. Поедешь со мной?

— А как же клуб? Я не могу. — Она поцеловала его в грудь, проведя губами по редким завиткам волос. — Кроме того, что скажут окружающие? В этом тесном мирке обожают сплетни, дорогой. Представляешь, о нас с тобой болтают с тех пор, как мы провели день на «Пегасо». Я услышала о тебе много интересного, а ты, вероятно, обо мне еще больше. Стоит нам уехать в один и тот же день — и о нас наболтают невесть что. Не сомневайся, дойдет и до твоей жены.

— Пропади все пропадом! Я просто хочу быть с тобой.

— Я тоже этого хочу. Но нельзя же, чтобы тебя обвиняли во всех смертных грехах из-за одной встречи. Ведь мы пока почти не знаем друг друга, Гас.

— Я тебя знаю, — сказал он, целуя ее.

Они снова занялись любовью. Первое соитие, бурное и страстное, означало для Джуно конец затянувшегося воздержания. Гас никогда до сих пор не изменял жене, и это было более странным, чем представлялось.

На этот раз они занимались любовью с нежностью.

Гас не спеша исследовал ее тело, отыскивая места, прикосновение к которым доставляло Джуно особенно острое удовольствие: ямочки возле горла и в паху, на ягодицах и у основания позвоночника. Он вошел в нее, не закрывая глаз, двигаясь в разном ритме, с любовью наблюдая за выражением ее лица и наслаждаясь реакцией Джуно.

— О Боже! — пробормотала она, улыбаясь ему. — Ты меня избалуешь.

— Позволь мне тебя избаловать. Тогда мы избалуемся оба. Ты самая прекрасная женщина на свете!

— Нет… ты просто не смотрел на других. Здесь много красивых женщин.

Он сделал движение, от которого Джуно вскрикнула и, приподнявшись, крепко прижалась к нему. Через мгновение их тела, содрогаясь, замерли.

— Ты должна поехать со мной. Неужели отпустишь меня одного?

— Гас, я не могу. Но почему бы тебе не остаться?

— Над твоей и моей репутацией нависла угроза.

— Никто не узнает. Я спрячу тебя. Мы будем заниматься любовью целый день, а вечером я буду уходить на работу.

Он поцеловал ее:

— Я стану твоим пленником. Пленником любви.