– Моя мама не такая, как все эти люди.

– Никто этого и не говорит, – ответила Сьюзи.

– А если они так подумают?

– Не подумают.

– Могут подумать. Ведь она наглоталась таблеток! Ее привезли сюда всю облеванную. Откуда им знать, что она не такая?

– Они поймут. А если не поймут, мы им скажем.

Маркус кивнул, и Уилл понял, что Сьюзи сказала именно то, что нужно: неужели кто-то поверит, что Фиона такая же, как эти отщепенцы, если у нее есть такие друзья? На этот раз Уиллу показалось, что Маркус задался не тем вопросом. Правильный вопрос был: «А какая между ними разница?» Потому что если единственной вещью, отличавшей Фиону от всех этих людей, были ключи от машины в руках Сьюзи да еще дорогая одежда Уилла, то это означало, что у нее серьезные проблемы. Нужно жить в собственном мыльном пузыре. Нельзя пытаться проникнуть в чужой пузырь, потому что так ты лишишься своего. Ведь Уилл покупал одежду, компакт-диски, машины, модную мебель и наркоту исключительно для себя; и, если Фиона не могла себе всего этого позволить и у нее не было соответствующего пузыря, это ее проблемы.

Как по сигналу, появилась какая-то женщина – не доктор и не медсестра, а кто-то из служащих.

– Здравствуйте. Вы приехали с Фионой Брюер?

– Да, я ее подруга Сьюзи, это Уилл, а это сын Фионы, Маркус.

– Ясно. Фиона должна будет остаться здесь на ночь, а вам, конечно, не стоит здесь сидеть. Маркусу есть где побыть? У тебя есть сейчас кто-то дома, Маркус?

Маркус покачал головой.

– Сегодня он останется у меня, – заявила Сьюзи.

– Хорошо, только для этого мне нужно получить согласие его мамы, – кивнула женщина.

– Конечно.

– Я хочу поехать к ней, – сказал Маркус в спину удаляющейся женщины; она оглянулась и улыбнулась в ответ. – Если, конечно, это кого-то волнует.

– Конечно волнует, – уверила его Сьюзи.

– Ты так думаешь?

Женщина вернулась через пару минут, улыбаясь и кивая так, будто Фиона только что родила ребенка, а не дала разрешение, чтобы ее сына забрали на ночь.

– Она не против. Она просила вас поблагодарить.

– Хорошо. Тогда пойдем, Маркус. Поможешь мне разложить диван.

Сьюзи посадила Меган обратно в детское сиденье, и они направились к машине.

– Еще увидимся, – сказал Уилл. – Я тебе позвоню.

– Надеюсь, ты разберешься с Полой и Недом.

Опять секундное замешательство: Нед и Пола, Нед и Пола… Ах да, его бывшая жена и сын.

– Да, все будет нормально. Спасибо. – Он поцеловал Сьюзи в щеку, похлопал Маркуса по плечу, помахал Меган и вышел на улицу, чтобы поймать такси. Все это, конечно, интересно, но проводить так каждый вечер он не собирался.

Глава 11

Оно лежало на кухонном столе. Он заметил его в тот момент, когда ставил в вазу цветы по просьбе Сьюзи. Накануне вечером все так спешили и суетились, что не заметили его. Он взял его в руки и сел.

Дорогой Маркус!

Что бы я ни написала в этом письме, мне кажется, ты все равно будешь ненавидеть меня всю жизнь. Может быть, «всю жизнь» слишком сильно сказано – когда ты подрастешь, наверное, почувствуешь что-то, кроме ненависти. Но все равно долгое время ты будешь думать, что я поступила неправильно, глупо, эгоистично, ужасно. Поэтому я хочу объясниться, пусть это даже и бесполезно.

Послушай, часть меня понимает, что я поступаю неправильно, глупо, эгоистично, ужасно. Фактически моя большая часть. Но проблема в том, что эта моя часть уже не контролирует мои поступки. Именно это и ужасно в той болезни, которой я страдаю последние несколько месяцев, – она не позволяет мне слушать ни себя, ни других. Она поступает так, как ей вздумается. Надеюсь, что тебе никогда не придется этого испытать.

Все это не имеет к тебе никакого отношения. Мне всегда нравилось быть твоей мамой, хоть это было порой и тяжело, и мне временами было трудно. И я не знаю, почему мне недостаточно просто быть твоей мамой, но это так. И дело не в том, что я настолько несчастна, что не хочу больше жить. Сейчас я чувствую другое. То, что я чувствую, скорее похоже на усталость и скуку, как будто вечеринка слишком затянулась и я хочу домой. Я опустошена, мне кажется, что впереди у меня уже ничего нет, потому-то я и хочу поставить на этом точку. Как я могу так думать, когда у меня есть ты? Не знаю. Я знаю одно: если я буду продолжать влачить свое существование только ради тебя, ты сам не скажешь мне за это спасибо, и мне кажется, что, когда ты все это переживешь, жизнь твоя пойдет лучше, чем прежде. Правда. Ты можешь жить с папой или Сьюзи, она всегда говорила, что позаботится о тебе, если со мной что-то случится.

Я буду присматривать за тобой, если смогу. Думаю, что смогу. Мне кажется, если что-то случается с мамой, то ей позволяют это делать, даже если она сама во всем виновата.

Мне не хочется заканчивать это письмо, но я не вижу смысла продолжать.

С любовью,

Мама.

Он все еще сидел на кухне за столом, когда мама приехала из больницы в компании Сьюзи и Меган. Она сразу же увидела, что` он обнаружил.

– Черт, Маркус. Я об этом совсем забыла.

– Забыла? Забыла о предсмертной записке?

– Ну, ведь я не предполагала, что мне придется об этом думать? – сказала она и рассмеялась.

Она и вправду смеялась. Вот такая у него мама. Когда она не плачет над миской с хлопьями, она смеется над попыткой покончить с собой.

– Господи, – сказала Сьюзи, – так вот это что! Мне не стоило его здесь оставлять, пока я ездила за тобой. Я просто подумала, что ему неплохо было бы здесь прибрать.