– Ладно, – согласился Киорус.– Пожалуй, ты права, стоит принять меры предосторожности. Погрузим «сосуд» в карету и отъедем к Восточным горам.

– Не слишком далеко? – засомневалась магисса.

– В самый раз. Первым солдатом станет пес аш-кар, а справа по дороге – Верхние Кожемяки, где компактно проживают не менее трех дюжин семей перевертышей. Магический контур у нас есть. Разобьем палатку, выставим охрану, поймаем в лесу вервольфа – и уже на следующий день можно начинать ритуал.

– Ты собираешься спать в палатке около Бирючьей Плеши? – насторожилась Лерия.– Рискованная затея.

Некромант дернул бровью, и магисса догадалась, что он начинает злиться.

– Киорус.– Она мягко тронула брата за плечо.– Не хочу тебя пугать, но у меня дурные предчувствия. Семь биосолдат! Семь! И такое сложное колдовство! Этой ночью я заезжала в хранилище – с некоторыми «сосудами» происходит что-то странное, их кожа сохнет и меняет цвет, а тела размягчаются, будто теряют форму. Нет ли тут подвоха? Может, стоит сначала понаблюдать за ними?

– Пока мы будем наблюдать за ними, кто-нибудь начнет наблюдать за нами. Нет уж, Лерия, мы выезжаем как можно скорее и приступим к ритуалу немедля.– В голосе брата звучало плохо скрываемое нетерпение, и магисса поняла, что настаивать бесполезно.

Киорус не уступит, он с детства такой. Мог бы податься, как и она, в целители – ан нет, увлекся черной магией. Для целительницы иметь в родных братьях некроманта – плохая реклама, хуже просто не придумаешь. Как ни старайся, слухи все равно ползут, а болтливые кумушки рады подхватить любую глупость и растрепать своими длинными языками. Порой узнаешь о себе удивительные вещи: что вместо врачевания магисса поставляет брату материал для его жутких экспериментов, что половина городского кладбища – это ее тайные жертвы. И ведь находятся те, кто якобы своими глазами видел, как Лерия гонялась за недоумерщвленным пациентом с тесаком в руках! Парочка подобных «свидетелей» – и конец, можно сворачивать практику, ни один больной в здравом уме к тебе даже не сунется…

– Ты можешь выполнить одну мою просьбу? – вздохнула она.– Всего одну, клянусь, я не стану тебе больше докучать.

– Смотря какую, – осторожно откликнулся Киорус.

– Пока Ведос будет приносить жертву, будь от него подальше.

Некромант пожал плечами.

– Хорошо.

– Вот и ладно.– Магисса поправила воротник и встала, отмахиваясь пухлой ладонью от жужжащих мух, норовивших усесться ей на лицо.

Некромант досадливо кашлянул.

– Дьявол! Эти проклятые мухи проникают даже сквозь малейшие щели! Адам! Эва!

Скучающие ковыляки-слуги синхронно приподняли головы, готовясь выслушать приказ.

– Адам, выбей насекомых в подвале! – велел некромант.– Всех мух до единой! А ты, Эва, прибери за ним мусор! И быстро, быстро!

Глядя на то, как Адам неловко подпрыгивает и неумело пытается схватить шустрых насекомых на лету, магисса скептически скривилась.

– Не издевайся над убогим мертвяком, дай ему мухобойку.

– Пусть разомнется, ему полезно.

– Когда-нибудь твой слуга открутит тебе голову и будет прав.

– Глупенькая Лерия, ты напрасно пытаешься наделить ковыляку человеческими эмоциями. Пусть Адам коряв, но в своем роде он совершенное создание. В его голове просто физически нет места для обид, зависти, подлости. Я вычистил все, вложив ему в мозги самое главное.

– И что же ты считаешь главным? – усмехнулась магисса.

– Хороший слуга повсюду следует за хозяином, если не получил от него иного приказа. Хороший слуга незаметен, как тень, чтобы не мешать хозяину. Хороший слуга всегда под рукой…

Едва переступив порог трактира, Геллан был моментально оглушен волной криков, хриплого смеха, взвизгиваний, стуком тяжелых кружек о каменные столешницы, сливающихся в какую-то безумную какофонию.

Терслей указал коллегам на пару свободных стульев в углу и неспешно направился к стойке, из-за которой ему уже махал короткими ручками краснолицый трактирщик. Геллан осторожно ощупал высокий по гномьим понятиям и низкий, по человеческим меркам, стул и бросил взгляд на черную доску над стойкой.

Угловато начертанные, словно вырубленные, меловые буквы предлагали отведать настойки, о которых он ни разу не слышал. Рассудив, что баловаться экспериментами в Нижнем городе новичку ни к чему, Геллан остановил свой выбор на «лестнице», обозначенной на доске как пивной напиток.

Жекон в ответ на предложение заказать себе что-нибудь только оскорбленно поджал тонкие губы и отвернулся. Геллан с запоздалым раскаянием вспомнил, что еще на пороге трактира Терслей запретил магу употреблять спиртное. И хотя настраивать его против себя Геллан не собирался, выражение лица Жекона не оставляло сомнений в том, что он заметил очередной просчет нового коллеги и затаил на него обиду.