Воздух здесь был влажен, неподвижен и холоден. На поверхности земли уже вовсю набирала силу весна, а Нижний город демонстрировал равнодушное пренебрежение к традиционной смене сезонов. Судя по всему, обитатели подземного мирка вполне комфортно жили в своем застывшем времени, свободные от нехитрых хозяйственных ритуалов вроде уборки снега, спешной починки худой крыши или утепления на зиму ветхого птичника.

– Долго еще до перевалочного трактира? – поинтересовался Геллан.

– Часа три, – поднеся к глазам карту, прикинул Терслей.– А что такое? Спешишь?

– Очень уж ноша неудобная. Может, тогда кто-нибудь снимет с меня Шушула? Ваше универсальное чудовище мне все время норовит в рот или глаз свой хвост запихнуть. Ни зги не вижу.

– Ты воин, дуся! – строго сказал маг.– Иди и неси.

По мере продвижения вперед искусственное небо над гномьим городом постепенно светлело.

– А рассвет-то сегодня прямо алый! – задумчиво заметил Жекон, внимательно изучая цветные слои воздуха, медленно перемещающиеся в вышине.– Не иначе к похолоданию…

– Да ну их, эти погодные приметы! В половине случаев не сбываются, – пропыхтел Геллан.– Стоп! Какой рассвет – мы же вечером трогались. Закат! Да и откуда здесь вообще рассветы-закаты? Солнца-то нет!

– Гномы придумали, – пояснил Терслей.– Масляные лампы, водяной пар, особые отражающие камни, системы зеркал. Чтобы все, как у людей: и облака, и рассвет, и зенит, и закат, только наоборот. Когда мы спим, гномы работают, а во время нашего дня у них ночь. А вот насчет погодных примет ты напрасно. В Нижнем городе климат контролируется хитрыми механическими устройствами, так что все прогнозы в яблочко, никаких сбоев. Алое небо – к холоду, желтое – к теплу. Говорят, что на большие праздники здесь такое северное сияние бывает – красивее настоящего.

Последние слова до Геллана едва долетели, потому что открытая сухая тропа кончилась и им пришлось продираться через густые заросли кустов. Кусты были упругие, жесткие, примерно по грудь, и густо усеяны мелкими цветами, распространяющими вокруг себя приторно сладкий дурманящий аромат. Из глубины ломающихся веток время от времени вспархивали стайки потревоженных летучих созданий – не то крупных насекомых, не то мелких птиц.

– Цветы! – восхитился Геллан, протискиваясь.– Ох, и умельцы эти гномы – бутоны прямо как настоящие!

– Они и есть настоящие. Особенно в соцветия морду не зарывай, а то голова потом болеть будет.

– И бабочки живые? – изумился принц.

– Да это летучие мыши, – пояснил Терслей, с шумом проламываясь вслед за Гелланом.– Сам посуди: больше здешнюю флору опылять некому. О! Пришли!

– Давай, дуся, я тебе помогу! – тут же воспрянул духом Жекон, поворачиваясь к Геллану и вынимая из его онемевших пальцев самый маленький сверток.– Эх, какая красотища! Никак мы к празднику!

Принц тихонько сдул с глаз хвост задремавшего в тепле его волос ужа и побрел по узенькой дорожке к входу, украшенному мелкими светильниками в ярких бумажных абажурах.

Поведение ангела нравилось мне все меньше и меньше.

Нет, я, конечно, не ханжа, но матерные выкрики и манера изображать пьяную отрыжку, по моему мнению, не слишком соотносятся со статусом носителя Положительной сущности.

Куратор появился в эфире спустя долгие десять минут.

– Почему не летите в гостиницу? – елейным голосом поинтересовался он.

– Ждем объяснений, – холодно сказал я, наблюдая за тем, как ангел силится снять кандалы.– По поводу злостного нарушения Кодекса.

Елей из голоса моментально исчез, сменившись металлом:

– Никаких нарушений Кодекса во вверенном мне секторе не наблюдаю!

– Это как? – опешил Третий.– Стреножить носителя Положительной сущности, избить его до потери ориентации в пространстве и сунуть в багажный отсек, как какой-нибудь мешок дерьма – это уже не считается нарушением? Жаль, что вы меня об этих новых правилах раньше не предупредили, товарищ куратор. Уж я бы…

В наушнике обескураженно квакнули:

– Нашли, значит…

– Нашли, – подтвердил я.– И не сдвинемся с места, пока вы не соизволите объяснить: каким образом и для чего в капсуле оказался ангел. Причем не просто ангел! А избитый, оборванный и сквернословящий так грязно, что некоторые словечки даже вам стоило бы записать на память.

– Официально информация все еще находится под грифом секретности! – тут же напыжился куратор.– Не скажу!

– Все под грифом ходим, – согласился я.– И все-таки?

– Да что ты перед ним унижаешься! – вспыхнул праведным гневом Третий.– Сейчас сами все узнаем!