Адам горько осклабился и бесцельно двинулся вперед, обламывая корешки, осмелившиеся преградить ему дорогу, и методично складывая их в некое подобие вязанки. Когда лес кончился и в лицо ковыляки пахнуло холодным воздухом тоннеля, в его руках находилась уже приличная охапка. Рванув зубами бесполезную повязку-проводник, Адам распустил ее, перевязал дрова, тщательно затягивая узлы, и замер.

Каждые несколько минут, примерно через равный промежуток времени, земля гудела и тряслась, заставляя подошвы ног ковыляки напрягаться от щекотки. Подземка, вспомнил Адам. Коричневая линия Упыри – Ознобы – Сизая Пустошь. И где-то совсем рядом должна быть станция, а следовательно, и выход. Вперед и немного направо, это точно!

«Лишь бы опять не наткнуться на стражу», – подумал Адам, разворачиваясь и хладнокровно выдергивая палец из зубов особенно активного корешка.

Спустя несколько часов, разочарованный и злой, он стоял на пороге черного хода трактира и ждал, пока ему соизволят открыть. Его череп был лыс – сгоревшие волосы осыпались, а щеки и лоб покрыты пятнами угольной копоти. В руках ковыляка сжимал вязанку дров, наломанных в Подземном лесу – ничего лучшего для маскировки Адаму не пришло в голову. Обломанные и туго скрученные коренья еще шевелились, но уже без прежнего упрямства.

В сторонке понуро чавкал травяной жвачкой хакни. Чтобы не упустить из виду врагов хозяина, Адаму пришлось украсть его на стоянке под Верлютским выходом. На той же стоянке ковыляка разжился гномьей одеждой; ветхий плащ-палатка топорщился колом, но это было даже хорошо – чтобы сойти за гнома, Адам присел на корточках, вжав голову в плечи и стараясь не выставлять напоказ несоразмерно длинные руки.

Когда ковыляка уже собирался уходить, дверь скрипнула и отворилась.

– Мугу, – приветливо сказал Адам, тщательно дозируя ширину улыбки (треснувшая губа никак не желала срастаться).

Круглолицый поваренок в грязном фартуке мельком глянул на гостя, чуть внимательнее на дрова, слегка приподнял брови, но все же ткнул пальцем в глубь подсобки.

Стараясь не свалиться на ступеньках и опираясь на вязанку вместо посоха, Адам гусиным шагом двинулся по коридору.

Враги хозяина были внутри – он видел, как они только что вошли в трактир. Больше всего ковыляке хотелось вбежать следом и порвать их в клочья, но ввиду присутствия посторонних это было невозможно. Старательно уложив коренья по одному около коптящей печурки, Адам дождался, пока один из прислужников направится в обеденный зал, и незаметно пристроился за ним.

Враги были бодры и полны сил, и эта новость буквально подкосила ковыляку – он чудом не свалился набок, когда нервной подпрыгивающей походкой возвращался в подсобку, прикрывая голову воротом плаща.

Оказавшись на кухне, в клубах спасительного дыма и чада, где никому не было до него дела, Адам тихо взвыл от отчаяния и начал бестолково метаться, заглядывая в приоткрытые кастрюли и принюхиваясь к ведерным флягам.

Перед тем как лететь в Пеленкаути, мы по настоянию Третьего дали небольшого крюка, чтобы завернуть к ближайшему входу на Базу. Подсчет снарядов для пушечки дал неутешительный результат, и мой друг и напарник потребовал срочно пополнить боезапас, а заодно немного взбодрить работников родного филиала.

Естественно, при нашем появлении повторился старый аттракцион – стоило капсуле оказаться в пределах видимости приборов, как к задраенным воротам побежали дежурные.

В полном соответствии с задуманным сценарием, толстяк пару минут покричал перед запертым входом, чтобы привлечь к себе внимание, после чего разбежался и сделал вид, что собирается протаранить рогатой башкой стенку Базы.

Так как охранники периметра имеют коэффициент интеллекта чуть выше тараканьего, то отреагировали они правильно. А именно, согласно должностной инструкции начали спешно укреплять место нападения путем подтаскивания к стенке куч новых кирпичей и устраивая изнутри импровизированную баррикаду.

Ориентируясь по стуку кирпичей и матерным выкрикам, Третий терпеливо дождался, пока количество снарядов, по его мнению, достигнет желаемого, и приступил ко второй стадии плана.

Вторая стадия (оскорбление охранников) и вовсе прошла на ура.

Намыкавшись за прошедшие дни, Третий выдавал на гора такие перлы, что я с трудом удержался, чтобы не бросить руль и не зааплодировать.

Охранники сдались на пятой минуте.

Один приоткрыл бойницу, а двое принялись пуляться кирпичами, искренне сокрушаясь, что все летит мимо.

Как талантливый хозяйственник, Третий поощрял метания в себя лишь до той поры, пока перегружающая снаряды чертовка не крикнула из багажного отсека сакраментальное «Все! Больше нет места!»

Поток ругательств моментально иссяк.