– И почему-то нет в этом их телевизоре ни лейтенантов, ни капитанов, ни майоров, - продолжал обличать масскультуру Гдов.
– Сразу - полковники или на худой конец подполковники. И праведники все современные скомпрометированы: не благодать их ждет, а дурдом, этих городских сумасшедших. И совершенно никаких эмоций не вызывают у меня эти телевизионные девушки. Пупсы бесполые, а не девушки. И стиль, стиль - все, как в вязком хамском сне. А моя функция в этой жизни, получается, - или лежать на диване, глядя на все эти безобразия "острым глазком", или бредить вместе со всеми?

– Это кто писал, что, если не можешь сменить родину, следует сменить тему? Это Джойс писал или как?
– спросил Хабаров, после чего торжественно объявил: - Композитор Гдов, "Песня о родине", слова народные. Исполняется не впервые.

– Да, действительно, пора сменить тему, - согласился Гдов.

– Тем более что тут, кстати, недурно, - поддержал его Хабаров.
– Тут, кстати, вполне комфортно КУЛЬТУРУ ХАВАТЬ. Я тебе рассказывал или нет? Я в поселке Никель работал, что на границе с Норвегией, финнам раньше принадлежал поселок, да наши оттяпали по случаю Второй мировой. Там у меня был один знакомый техник-маркшейдер, высокооплачиваемая пьянь, имевшая в женах тощую стерву-учительницу в очках. И вот однажды я этих супругов встречаю в выходной. Она, естественно, в чернобурке, он в штиблетах, при галстуке, брюки наглажены. Жена его под ручку тянет злобно, особенно вызверилась, когда меня увидела, потому что я его пару раз домой косового в дупелину приводил, чтоб он на улице от морозу не подох.
– Ты куда, спрашиваю, товарищ, так торжественно намылился?
– Культуру хавать, отвечает маркшейдер.
– Там какой-то театр одного актера с Мурманска приехал, а не то с Москвы.

– Жены, ты прав, действительно злобные ВСЕ. Но эту историю я от тебя слышал уже сто раз, - остановил его Гдов.

– Не все, не все. Или таковыми их сделала жизнь, то есть мужики, ты сам это говорил, - защитил чуждый пол Хабаров и тут же спросил, как ни в чем не бывало:

– Ты "Виагру" не пробовал?

– Нет, а ты?

– Да глупости все это, не знаю, как ты, а я вроде и так пока справляюсь from time to time. К тому же дорого, я приценивался - полтыщи рублей одна таблетка.

– Семейное счастье стоит дороже, - назидательно сказал Гдов.

– Так это ж на один раз пятьсот рублей!

– А ты что хотел, чтоб тебе за эти деньги было счастье на века? припер его к стенке Гдов.

– А помнишь, - вдруг неожиданно возбудился Хабаров, - помнишь, на Петровке было ночное кафе самообслуживания. Мы туда студентами компанией завалились, а повар с кассиршей целенаправленно развлекаются на теплой плите, мы и наелись бесплатно.

– Халява, сэр, - скривился Гдов.

– А ведь подумать только, сколько еще в России домов, где, как в той старой Америке, нет ни ванны, ни душа и сортир во дворе, сколько горя за каждым освещенным окном, - погрустнел Хабаров, изрядно глотнув виски.
– А люди все равно трахаются!
– вдруг вскричал он в отчаянии.
– Где гигиена? Я как-то раз видел летом - даже эти самые бедные и несчастные ходячие рекламщики-сэндвичи обоего пола сплелися в пыльной придорожной канаве, не снимая своих фанерных плакатов про запчасти для иномарок и ЧАЙПИТЬ для похудания.

– Врешь, - поймал его Гдов.

– Вру, - признался Хабаров.
– Это я опять попал под влияние Скотта Фицджеральда. У него два богатых алкоголика шляются по улицам с плакатами "Вход" и "Выход", а вокруг бушует классовая борьба.

– Дался тебе этот Фицджеральд. Он, кстати, похабщину и безвкусицу терпеть не мог, - пробурчал Гдов.

– Да знаю я. Я ж недавно его трехтомник по дешевке купил, - признался Хабаров.
– Все три тома дешевле журнала "Плейбой". Отпечатано десять лет назад в г. Иванове, ул. Типографская, 6, под редакцией Е.Калашниковой и М.Лорие. Комментарии А.Зверева.

– Ну и память у вас, Василий Иванович!
– вздохнул Гдов.

– Что есть, то есть. Но - очень мало комментариев, лучше было бы, чтоб было больше комментариев. Видать, мало заплатили денег этому А.Звереву. Дали б А.Звереву больше денег, было б больше комментариев, - Хабаров явно зациклился на одном и том же, как устаревшая и запиленная виниловая пластинка, но Гдов на этот раз был вынужден с ним согласиться - деньги украшают жизнь и их не отменят никогда.

– Рано темнеет поздней осенью в Московской губернии, - сказал он. Только, глядишь, был день, а посмотришь в окошко - уже совсем темно и противно падают снежинки. География-с! Отсюда и возникают различные убитые, потому что в России экономят на людях и не дают полного освещения нашим просторам. Вон я был в Лос-Анджелесе, забрался на гору, где Голливуд, а под горой море огней - до самого горизонта и дальше.

– Говорю ж тебе, что и нам этого не миновать, и у нас будет то же самое, - убежденно ответил Хабаров.
– И дело вовсе не в том, что мы якобы отстали от Европы на десять лет, а от США на все пятьдесят, как утверждает один мой русский приятель из города Ферфакс, штат Вирджиния. Дело в том, что каждый человек в мире, имеющий недостаточно средств к существованию или боящийся эти средства потерять, является социалистом. В этом смысле в России пока социалисты - все. От Москвы до самых до окраин, от олигархов до бомжей. И это в каком-то смысле даже хорошо.