Шрифт:
– Что это? – буркнул Лось.
– ЗАК, – отозвался гид.
– Что?
– Защитно-аварийный комплект.
Мстислав Сергеевич вспомнил прозрачный костюм Высокого, вылупившийся из похожего на кусок желе свертка.
– От чего он защищает?
– Максимальная программа – от вакуума до плазмотемператур и пиковых нагрузок до ста КПА. Но срок годности этих ЗАКов давно истек, поэтому они скорее всего не обеспечат максимальной защиты.
– Повторите еще раз, но помедленнее.
Пауза. Такое впечатление, что гид задумывается и в самом деле ищет в своем словарном запасе термины попроще.
– Вы сможете некоторое время работать в открытом космическом пространстве при температуре абсолютного нуля или в зоне сильных положительных температурных градиентов. Максимальная температура – около десяти тысяч градусов.
– Ух ты! – качнул головой Лось. – На поверхности Солнца и то всего лишь шесть тысяч градусов. Как надеть комплект?
– Поставьте на голову и прижмите рукой.
– На голову не хочу. Что, если положить на грудь?
– Комплект включится частично. Голова не войдет в зону защиты.
– Обойдусь.
– Как пожелаете.
Лось осторожно, двумя пальцами, взял шар, едва не выронил: тот оказался податливо-упругим, холодным и скользким, как лягушка. Приладил на груди, под шеей, хотел нажать, но вовремя одумался. Снял заплечный мешок и лишь после этого сдавил пальцами шар.
Зашипело.
Лось вздрогнул, хотел было сбросить с себя «лягушку», но не успел.
Шар потек струями во все стороны и за несколько мгновений обтянул тело со всех сторон. Свободными остались только кисти рук и голова. Одежда вдавилась в кожу. Лось напрягся. Тотчас же давление на тело ослабело: костюм, прозрачной пленкой охвативший человека, приспосабливался к желаниям хозяина.
Лось помахал руками и ногами, подивился ощущениям: казалось, кто-то помогает ему двигаться. Словно сил прибавилось. Серьезная тут у них техника, даже мысли читает.
Он закинул мешок за спину. Подумал, снял, достал запасной ремень, затянул на поясе, заткнул за него кобуру маузера.
Так, что дальше?
В полу чашевидного помещения беззвучно протаял люк, на месте крышки образовалась световая вуаль.
Снова колодец? Сколько можно? Неужели нельзя сразу добраться до упомянутого Инком «осевого терминала»?
Он подошел к люку, заглянул: темная труба и ни одной скобы. Вот те на! Как же спускаться?
– Лифт, – подсказал наблюдавший за человеком механический слуга.
– Не вижу кабины…
– Становитесь на плюм.
– Куда?
Молчание.
– На эту световую сетку, что ли?
Лось поднял ногу, потом, повинуясь возникшей мысли, вернулся к светящейся нише, вытащил шар защитного комплекта и засунул в мешок. Костюм, защищавший от всяческих бед и напастей, мог пригодиться и Аэлите.
Вернулся, дотронулся носком сапога до световой вуали. Упругое сопротивление. Страшновато, черт побери! Но ведь альтернативы-то нету? Да и пора уже привыкать к чудесам здешней техники.
Лось встал на пустоту обеими ногами… и стал опускаться вниз, сначала медленно, потом быстрее, со свистом. Не успел опомниться, как уже стоял на дне колодца, преодолев за три-четыре секунды не меньше полусотни метров! Уф! Спаси и помоги! Попробуй тут, привыкни… Не заблудиться бы…
Новый тамбур, неотличимый от прежних.
– Инк… э-э… Оператор, вы здесь?
– Слушаю вас.
Вот дьявол! Он действительно везде!
– Проведите меня кратчайшим путем, будьте любезны.
– Вы движетесь в правильном направлении.
– Где этот чертов осевой терминал?
В стенке тамбура образовалась дверь.
– Пройдете спейсформирователь, подниметесь на шестнадцатый уровень и выйдете к осевой «струне». Лифт поднимет вас в императив-кокон.
– Куда?
– В централь управления.
– Понятно…
Лось вдруг почувствовал, что не может больше сделать ни шагу. Подумал. Сел на упругий пол тамбура, не холодный и не теплый. Достал флягу, допил остатки воды, спрятал по-хозяйски в мешок.
– Все… посплю чуток… нет сил…
Прислонился спиной к стенке тамбура, мысленно попросил у Аэлиты прощения и провалился в сон.
ЦЕНТРАЛЬ
Лодка летела сквозь полосы тумана, проваливаясь в черные ямы пространства без дна и ориентиров. Кто-то гнался за ней, огромный, когтистый, зубастый. Дракон! Но дракон с человеческой головой, карикатурно искаженной. Много в нем было от попутчика, особенно странная ухмылка, полупрезрительная, ироническая, ухмылка превосходства.