– Кажется, я вас понимаю, – заговорил комиссар. – Чисто в эмоциональном плане. Любые проблемы добавляют интереса к жизни, а подобного рода… – он пошевелил пальцами, – это как перец в пище для любителей острого. И все же не могли бы вы привести наглядный пример?

– Пример чего?

– Приложения теории к реальному положению вещей.

– Пожалуйста. Одним из следствий этой теории является лемма, что все наше трехмерное пространство есть лишь мгновение во времени.

Ромашин хмыкнул:

– Простите, не улавливаю.

– И не надо, – покривил губы Златков. – Специфика науки в том и состоит, что ее мало кто понимает, даже сами профессионалы-разработчики.

У Ромашина дрогнули губы, но он сдержал улыбку.

– Где-то я прочитал очень точную поэтическую оценку Эйнштейна. «Перед Эйнштейна мудростью и скрипкой почтенно головы склоним, хотя понятен он всего двоим: себе и временами – Богу».

Златков как бы очнулся, с удивлением обнаружив себя сидящим в шезлонге напротив комиссара, стал суховато-деловым и энергичным.

– Игнат, я многое передумал, пока выздоравливал. Лежачий образ жизни, знаете ли, способствует размышлениям. И я вдруг понял одну простую вещь. Наш Ствол, по сути своей, стал КЗ! «Коротким замыканием» Вселенной. Его воздействие на Древо Времен вовсе не безобидно, это ЧП вселенского масштаба! Ибо он изменил в с е Ветви, которые пересек и соединил. Наша Метавселенная едва не свернулась, и последствия обратной временной волны еще долго будут сказываться на ее развитии. Во всяком случае, все звезды видимой области Метагалактики изменили спектры излучений. Даже Солнце, хотя и не столь заметно.

Ромашин остался спокойно-задумчивым.

– Допустим. Что из этого следует?

– Ствол надо уничтожить!

Комиссар с изумлением вгляделся в сосредоточенное лицо гостя.

– Вы с ума сошли! Именно этого и хотели добиться «хронохирурги».

– А кто нам доказал, что они не правы? – тихо проговорил Златков.

У Ромашина мелькнула мысль, что ученый запрограммирован глубже, чем они до сих пор представляли, и вся его «волевая борьба с программой» на самом деле – хитрый запрограммированный ход «хирургов».

– Те, Кто Следит…

– Они не доказывали. Они просто советовали, что надо делать, по их мнению, а мы слепо следовали этим советам.

– Вы дьявол, Атанас! Вы все время напрягаете меня и заставляете менять точку зрения. Я даже начинаю сомневаться, что вы на нашей стороне.

– На вашей, – улыбнулся Златков. – Да и на дьявола я похож мало. Дьявол тот, кто затеял все это со Стволом.

– Вы имеете в виду «хронохирургов»?

– Я имею в виду того, кто подставил их и Тех, Кто Следит в комбинацию Игры. Я считаю, что «хирурги» и Те, Кто Следит – не основные Игроки, хотя и гораздо более серьезные фигуры, чем мы с вами. И наконец, я полагаю, что Тирувилеиядаль ведется на всех уровнях Мироздания, во всех Ветвях Древа Времен, где мы занимаем, может быть, самый низкий уровень.

– Что такое Тирувилеиядаль?

– В переводе с тамильского – священная игра. Нам просто внушили, что мы чуть ли не самые главные в этой борьбе за жизнь, на самом же деле все не так. Кто-то меняет стратегию, тактику, условия, константы, законы, наконец, а мы лишь можем догадываться об этом, принимая смену принципов Игры за проявление законов природы.

Златков утомился и замолчал. Молчал и Ромашин, взвешивая откровения ученого и почти веря им.

Прилетел ворон, важно походил по балюстраде солярия, поглядывая то на людей, то на трапезный столик, каркнул осуждающе и сорвался вниз. Налетевший теплый ветерок взъерошил чуб Ромашина и седую шевелюру Златкова, принес запахи цветов с луга.

– Что же вы предлагаете делать? – очнулся комиссар.

– А ничего, – сказал ученый. – Сражаясь за частные истины, за одну из сторон, мы ничего не докажем и ничего не приобретем. Кроме разве что жизни.

– Но это немало, не так ли? Разве мы, люди, не имеем права жить? Да и как еще иначе мы заставим кого-то уважать нас?

– Прежде надо научиться уважать себя самих, – проворчал Златков. – Это намного важнее… и труднее.

– Хорошо, меня вы уговорили. Что посоветуете нам делать в сложившейся ситуации? Уничтожить Ствол?

– Хроноускоритель – частность. Хотя если его нейтрализовать, может произойти обратный фазовый переход Древа в изначальное состояние. Я не просчитывал этот вариант. Речь же веду о другом. Надо собрать всех исполнителей воли «хирургов» и Тех, Кто Следит и вывести их из Игры. Игроки без фигур – не игроки, короли без пешек – не короли. Игра может закончиться ничьей… – Златков задумался, стекленея взглядом. – Хотя, конечно, в воле Игроков набрать фигуры другого плана и начать снова. Однако лишь этот вариант заставит их остановиться.