Он удивленно посмотрел на меня. «Они этого хотели».

«Они?»

«Горы. – Он сделал странно красивый жест. – Все эти годы, столетия они ждали, плавали над облаками, наблюдали за зеленой жизнью долин. Когда-то давно люди вознаграждали их культом, зажигали для них костры, приносили ежегодные жертвы жизни, но сейчас… – его голос стал отсутствующим и задумчивым, – сейчас они должны брать для себя то, что могут. Одна жизнь в год, вот что им нужно… Кровь, огонь и жертвы мая, которые люди приносили им, когда мир был молод и прост, и люди знали Богов, живущих в горах».

Он поглядел на меня. Жутко и ужасно смотреть в знакомое лицо, слушать знакомый голос и видеть совершенно чужого в его глазах. «Она помогала носить древесину и торф. Вместе мы собрали девять сортов дерева и дикий пластинчатый гриб, и дуб, чтобы развести огонь нужды. Она зажгла костер, а затем я перерезал ей горло и…»

Пришлось остановить его. Я внезапно спросила: «А почему вы убили Марион Бредфорд?»

Его лицо потемнело от гнева. «Эти женщины! Вы слушали меньшую, Роберту… в ту ночь. Слышали, как она святотатственно говорила о том, чтобы покорить, именно покорить, горы. – Снова плывущий жест, охвативший мечтательные вершины. – А другая… мисс Бредфорд. Она была такая же. – Вдруг он рассмеялся, и сразу его речь приобрела нормальную и очаровательную манеру. – Это было очень легко. Старшая, эта ужасная, глупая женщина, думаю, немного влюбилась в меня. Была довольна и польщена, когда я встретил их в горах и предложил показать, как перебраться через Спутан Дгу».

«Полагаю, вы думали, что они обе мертвы, когда бросили их?»

«Должны были. Правда, не повезло?»

«Весьма», – сказала я сухо. Мои глаза пристально разглядывали край тумана. Никого. Ничего.

Он нахмурился на сорванную ветку вереска. "Этот выступ, где вы нашли Роберту… Я уже был в этом проклятом месте три раза, но ни разу не ходил дальше угла, когда видел, что выступ пустой. Конечно, я хотел найти ее первым ".

«Конечно». Жаворонок прекратил петь. В золотисто-голубом небе не было ни звука, кроме нелепой переклички наших приятных вежливых голосов, беседующих об убийстве.

«Но нашли ее вы. – Он крайне по-идиотски изогнул брови. – И вы почти… приблизительно почти… Дали мне шанс, который был нужен, Джанет».

Я забыла о том, что нужно быть спокойной и мирной. Я крикнула: «Когда вы посылали меня за фляжкой! Вы собирались убить ее!»

Он кивнул. «Собирался убить ее. Немного сдавить горло и… – На этот раз жест был ужасен. – Но вы тогда вернулись, Джанет».

Я облизала губы. «Когда она открыла глаза, – сказала я хрипло, – она увидела именно вас. Вас за моей спиной».

«Конечно, – засмеялся он. – Вы думали, что Драри, не так ли? Так вы решили, что Драри убил Рональда Бигла?»

«Зачем вы это сделали?»

Он задумался, в голубых глазах появилось наивное удивление. «Поверите, точно не знаю, Джанет. Конечно, я очень долго его ненавидел, потому что знал, что, по его мнению, горы – это просто много вершин, на которые нужно взобраться, имен, которые нужно запомнить. И затем в ту ночь он пришел с нами на гору и говорил так неуважительно об Эвересте… Эверест покорен, неприкосновенные снега осквернены и затоптаны. Там, где ни один человек не ступал святотатственной ногой… Именно это ваши слова, Джанет. Помните? Однажды вы говорили об этом, и поэтому я думал, что не причиню вам вреда. Но Бигл… Я шел за ним с горы, схватил сзади и убил. – Он искренне смотрел мне в глаза. – Думаю, я слегка сошел с ума».

Я не ответила, наблюдала за кромкой тумана, где он клубился вдоль пустого горного ландшафта.

«А теперь, – сказал Родерик, засунув руку в карман, – где мой нож? – Он тщательно обыскивал карманы, как любой мужчина, забывший, куда дел трубку. Солнце сияло на темно-золотых волосах. – Кажется, его нет… Ах да, теперь вспомнил. Я его точил… Я его где-то обронил… – Он улыбнулся и стал тщательно искать в вереске. – Вы не видите его, Джанет, дорогая?»

К горлу подкатывались спазмы истерики. Пальцы качали и царапали скалу за спиной. Я постаралась собраться и указала рукой на землю сзади него. «Вон, Родерик! Вот он!»

Он обернулся, вглядываясь. Я не могла проскочить мимо него вниз в туман, придется идти вверх. Кралась вдоль скалы, как кошка, как ящерица, находящая дыры там, где их нет, цепляясь за грубые скалы ногами в чулках и пальцами, которые, казалось, приобрели сверхъестественную силу.

Я услышала, как он закричал: «Джанет!»

Крик подействовал на меня, как удар хлыста на норовистую кобылу. Я поднялась на десять футов по скале одним невероятным рывком, как орел с распростертыми крыльями, на гребень скалистой стены. Она протянулась далеко вперед, до высоких утесов. Сверху, куда я взобралась, она была шириной футов в восемь и простиралась вверх под головокружительным углом гигантскими ходами и зубцами, как огромнейшая разрушенная лестница. Мне повезло, я забралась на нижнюю ступень и бросилась безумно к следующей, как раз когда стук ботинок по скале дал знать, что Грант устремился за мной.

Как я поднялась на двадцатифутовую отвесную скалу, понятия не имею. Но безумный импульс все еще подгонял меня, прижимал к камням, засовывал руки в трещины и ставил ноги на безопасные выступы. Он толкал меня вверх так бездумно и благополучно, словно я стала мухой, которая разгуливает по стене.

Рывком я добралась до выступа пошире – вторая ступень. Очередную отвесную преграду разрезала от вершины до подножия вертикальная расщелина, как труба в камине. Я бросилась туда, но очень быстро пришлось остановиться. Я увидела, что стою на глыбе, сброшенной с главной опоры, а между мной и следующей ступенью зияет щель с обрывистыми вертикальными стенами до самой осыпи. Щель шириной фута в четыре. А на другой стороне, на стене – небольшой треугольный выступ, над которым глубокая расщелина удерживает полосу тени.