— Не сомневаюсь. И даже в мыслях не претендую.

— Знаю и ценю.

— Будем считать, что инцидент исчерпан. Но любовная лодка не разбилась о быт? Можно личный вопрос?

— Естественно.

— У тебя есть женщина? Девочка?

— Почему тебя это интересует?

— Случайно записались твои виртуальные приключения. Сам собрал шлем с прибамбасами?

— Окно в «Playboy Electronics». Согласно схеме.

— Видео-аудио — это я еще понимаю. А на тактильном уровне? Рецепторы?

Владик угрюмо потупился.

— Чего молчишь? Думаешь, фантомы Мишель Морган или Ширли Маклейн заменят тебе живую… Да что там говорить! Последняя шлюха с Трех Вокзалов в сто раз лучше. С твоими возможностями ты можешь иметь любую!

— Мне неприятен этот разговор.

— Думаешь, мне приятен?.. Хочу предостеречь, братик. Ты играешь с огнем. Это даже не призраки, это суккубы… Может скверно кончиться. Душевным расстройством, как пить.

— Брось. Ты сам рискуешь… преждевременно состариться. Полистай-ка дедовы книжки: чего только не писали о вреде онанизма! Оказалось, ничего подобного. Даже полезно.

— Не надо паясничать.

— У шнурков поднабрался? У папочки?.. Если хочешь знать, телки внушают мне отвращение. Я брезглив, понимаешь?

— У нас разные понятия о чистоплотности. Опомнись, пока не зашло слишком далеко.

— Далеко? А я стараюсь побольше дома сидеть. На улицу выходить противно. Грязь, вонь, мерзость! Одни эти Митенки чего стоят! Блевать хочется… Ты помнишь Зубренка? Алешку Зуброва, который у меня на дне рождения люстру по пьянке раскокал?

— Расплывчато, но, допустим.

— Так вот, у него ВИЧ-инфекция. Врубился?.. И неизвестно, от кого. Может, от соседки по парте, хотя на такую мымру вряд ли кто польстится. Такие дела… Ленчик еще в восьмом классе триппер поймал. Но что триппер? Гусарский насморк.

— Не преувеличивай. Риск есть, но в терпимых пределах. До эпидемии СПИДа у нас пока не дошло… Попробуй хоть раз, по-настоящему, а там уж будешь решать. Ладно? При вдумчивом подходе риск в пределе стремится к нулю. Верь мне. Если позволишь, я посодействую. С гарантией.

— Не хо-чу, — отчеканил Владик. — И давай закончим.

— Как скажешь, командир, как скажешь.

— А то, что случайно записалось, сотри.

— Уже стер, не беспокойся, но что однажды запуталось в паутине, застревает навечно. Сам знаешь… Так сколько, говоришь, получилось моих? — сдался Андрей, переменив тему. — Три?

— Под три куска, может, чуть больше.

— Не важно. Окажешь дружескую услугу?

— Смотря какую.

— Вложи все в красивый конвертик и преподнеси от нас с тобой тете Тиде. Можно вместе с духами: «Poison» или «Magie noire». У нее именины седьмого.

— День рождения.

— Один хрен. Сделаешь?

— Сам не можешь?

— Мог бы — не спрашивал. Сделаешь?!

— Рад служить.

— Отлично! «Служить бы рад, прислуживаться — тоже». За мной не пропадет… Ты не особенно торопишься?

— Нет.

— Тогда займись чем-нибудь, а я ненадолго к деду слетаю. Душа не на месте. Два раза звонил — не отвечает.

— Не слышит он, не волнуйся. Хочешь, вместе смотаемся?

— Зачем? Я мигом. Ты только дождись меня. Есть разговор и пообедаем вместе.

— Лады. Поиграю с твоим хозяйством?..

— Будьте как дома. Видел новый сканер?

— Класс! Я себе такой же заделаю.

Антон Петрович спал в качалке с раскрытой книгой в руках. Заложив ногу на ногу и не удосужившись снять очки, он безмятежно похрапывал и, судя по легкой улыбке, видел приятные сны.

Подняв с ковра сползший плед, Андрей бережно укутал остро выступающие под пижамой колени. Затем прошел в свою комнату и включил принтер. Пока перепечатывалась записанная в автоматическом режиме почта, заглянул в кухню. Найдя в холодильнике банку паштета из гусиной печенки, намазал бутерброды. Черствый хлеб с успехом заменил тосты.

Дед сильно сдал за последний год. Президентские выборы его совсем доконали. Остался верен себе. При одной мысли о возврате на круги своя впадал в ярость. И сам не жил, и другим не давал.

Антон Петрович рассказывал внуку странные, чтобы не сказать опасные, сказки. Казалось бы, восьмилетнему хлопцу не пристало забивать голову баснями о волшебной стране, в которой жили совершенно особенные люди, которые только и делали, что изничтожали друг друга, становясь от этого крепче и несгибаемей. Добро бы еще, если бы сказ шел про Атлантиду, но, увы, окруженное стальной стеной государство мало походило на мифический остров древнего мудреца Платона.