Не сажай, да несажаем будешь!

Варвара Царапкина как с цепи сорвалась. Начала вроде как за здравие — мол, если хоть один не проголосует, полный абзац, а кончила за упокой. Показала детскую клинику где-то в спальном районе. Там прямо под окнами приемного покоя гриб вырос сантиметров под двадцать, но тонкий и с маленькой круглой головкой, сужающейся к концу. Могла бы и не называть, что он напоминает, — не слепые. Коллектив там, известно какой, — кругом одни женщины. Повыскакивали в белых халатах, грибом этим прямо в экран тычут, возмущаются, будто им личное оскорбление нанесли. Чего возмущаются, спрашивается? Может, радоваться надо? Куда там!

«Мутант, мутации! До чего довели, до чего довели…» Понимай: нас всех и природу. Царапкина дала как следует выговориться и ударилась в философские обобщения — дескать, последний сигнал, предсмертный вопль экологии. Почему обязательно вопль? А ежели просто шутка? «Мимо тещиного дома я без шуток не хожу» — в такой примерно манере. Животным тоже свойственно чувство юмора, а грибы, как известно, занимают промежуточное положение: ближе к животному царству, нежели к растительному. Недаром тот музыкант покойный Ленина в принадлежности к грибам заподозрил. Целых полчаса доказывал по телевизору.

Люди у нас доверчивые. Многие всерьез приняли.

Царапкина о той передаче и не вспомнила, а зря — с политической точки зрения, момент самый подходящий. Зато латынью козыряла вовсю: micos (ЭТО про гриб) и penis, penis… Она почему-то вместо «е» на «ё» напирала. Интеллигентный изыск как бы. Смех разбирал глядючи: в одной руке микрофон, в другой — микос этот самый, белый, как бледная поганка. Воображала, небось, что жар-птицу за хвост ухватила, но вышел, как обычно, досадный конфуз. Уже на другой день по второму каналу кандидат сельскохозяйственных наук выступил, который «Сад-огород» ведет.

Оказывается, ничего подобного, никакой это не мутант, а самый обычный гриб, хорошо известный в науке. Его еще древние римляне знали. Если латынь на обиходный русский перевести с хвостиком «чек», самое то и получится.

Он вылезал из земли в канун диких оргий Кибелы — Великой матери богов. Кто нынче знает, что вконец ошалевшие поклонники серпом отсекали свое мужское достоинство и с воплем восторга швыряли к ногам принаряженного кумира? Сохранилась статуя третьего века до нашей эры: Великая мать в обеих руках сжимает кровавые жертвы. Прекрасен и свиреп ее темный лик.

Безумие бродит в крови человека. Древние знали, как дать ему выход, мы же до поры до времени все носим в себе. Когда же прорвется, то пойдет такая резня, перед которой самая жестокая из мистерий покажется детской забавой.

Вспомните Сумгаит.

Вот когда прозвучал первый сигнал.

А тут какой-то гриб — свидетель фаллических культов. И смешно, и страшно.

Оскандалилась Варвара Петровна, не иначе и ей числом Вольфа по мозгам врезали. Не винить ее, а жалеть надо. Такова специфика электронных средств информации. Личность на телевидении — и все, и ничего. Экран делает из лимитчицы звезду и тут же подводит ее под общий знаменатель. Система. «Ящик», заменивший газету и книгу, укравший чувство сопереживания с соседями в надышанном зале, а с ним и катарсис [39] , дает тенденциозный образ реальности. Только скупые цифры статистики способны как-то подправить коллективную аберрацию, но чтобы их подсобрать, следует пробежаться хотя бы по психодиспансерам.

За истекшую неделю количество обращений возросло на семнадцать процентов. На первый взгляд, налицо корреляция с динамикой солнечных пятен, а на самом деле — полнейшая неразбериха. Ни солнцем, ни астероидом Эрос нельзя объяснить резкий сдвиг симптоматики. И предвыборная горячка тут тоже, кажется, не оказала заметного воздействия. Кому невтерпеж, у кого руки чешутся, те на митингах разряжаются. В своей среде они нормальнее нормальных. Просто у них норма такая. И вообще, когда плечом к плечу с тобой, в одних рядах и под единым стягом идут Ленин и Сталин, как-то забывается, что они… не совсем настоящие — не хочется говорить: двойники. И уж никак невозможно при таком соседстве вообразить тем же Сталиным лично себя. Совершеннейший нонсенс, а наполеоны и юлии цезари давно отойти в область предания. Разве что сыном вождя назваться, но такие уже бродят по российским просторам. У них, кстати, с головой полный порядок, чего не скажешь про властные структуры, удостоверяющие, пусть незаконное, но кровное родство.

Нет, в домах скорби ищут пристанища натуры хрупкие, ранимые и безутешные. При общем росте, как указано, более половины случаев приходится на явление умерших родственников. Смерть близких потрясает воображение, надламывает и угнетает, но ведь так было со времен Адама. Ничего в этом смысле не изменилось: и тени являлись, и пустые гробы находили, и беседы велись с дорогими усопшими. Взять хоть «Золотого осла» Апулея, а еще лучше — Библию. Наш бурный век выделяется своей стандартизацией и массовостью. Слишком много нас развелось на Земле, отсюда и рост визитеров с «другого берега», как бы выразился буддист.

И в Ветхом, и в Новом Завете такие явления по пальцам можно пересчитать: тень Самуила, вызванная Аэндорской волшебницей, воскресение Лазаря… У нас же двадцать четыре случая по одной Москве за день! Такого еще не бывало.

Зарегистрирован и акт злостного надругательства. Слесарь Федор Колодников, которому три дня кряду являлась теща, захороненная еще в прошлом году, разрыл могилу, чтобы вбить в разложившееся тело осиновый кол. Ничего себе? В Институте имени Сербского, куда слесаря доставили в состоянии алкогольной интоксикации, дали заключение, что он вполне нормален, хотя и нуждается в специальном лечении. Врач посетовал, что соответствующую систему совершенно разорили, и, примем к сведению, бросил горький упрек телевидению: с фильмами про вампиров сплошной перебор, а о Царапкиной и «Третьем глазе» и вспоминать не хочется: тошно. Про дьяволоманов и клириков-фундаменталистов, которые бесов изгоняют, он тоже нелестно отозвался: