Джимми невольно подумал о дурных знаках. Шакал неуклюже плюхнулся на ковер. Мунц бродил по рингу, выискивая палочкой противника. Толпа подсказывала ему направление: «Налево!.. Направо!.. Не сюда, туда!» Шакал сорвал очки Мунца и швырнул их толпе.

Джимми посмотрел на часы. Интересно, что наденет Оливия и поцелуются ли они в губы при встрече. Он настолько погрузился в мысли о ней, что лишь в последний момент ощутил движение за своей спиной.

— Добрый вечер, Акула, — не оборачиваясь, процедил он.

— Как-нибудь расскажешь мне, Джимми, как это у тебя выходит, — усмехнулся Акула, и Гейдж почувствовал тепло его дыхания у себя на шее. — Интересно узнать твой секрет.

— Я никогда его не раскрою. — Джимми решительно развернулся и посмотрел в черные неподвижные глаза своего собеседника.

Джимми отличался большим ростом, но Акула казался чуть ли не вдвое выше и крупнее его, эдакий человек-гора в блестящем черном костюме и с гладко выбритой головой. С обеих сторон шеи у него было вытатуировано по молнии. Издалека они напоминали жабры.

— Давненько тебя не видели, почти год. Я помню точно, потому что Маклен тогда еще лежал в больнице. Ты пришел его навестить и принес в палату бутылку виски. Врач был вне себя — он ведь запретил любое спиртное. Маку до сих пор так и не разрешили пить. Но ведь твои благие намерения не становятся от этого менее похвальными.

— А откуда ты знаешь о моих намерениях?

Акула одарил его пустым взглядом немигающих глаз, таким же, как у любой из его тезок. Его лоб был мокрым от пота, а в гладком черепе отражались красные огни арены.

— История с Яйцом тоже произошла год назад. Он снова тебе написал?

Джимми отрицательно качнул головой.

— Копы считают, что это был всего лишь чей-то глупый розыгрыш, — сказал он.

— Жаль.

— Тебе жаль?

— Серийный убийца — разве тебя не впечатляет размах?! — Акула ладонью стряхнул пот на пол. — Копы просто прикрывают собственные задницы. Зуб даю, Яйцо сейчас посмеивается над ними.

— Не исключено.

— А почему бы нам не отправиться в офис и не порадовать Маклена. Он уже встал с инвалидного кресла, передвигается на костылях. Хоть на человека стал похож! В отличие от этого кретина, — кивнул Акула на Слепого Мунца, ковыляющего по рингу. — Да ладно тебе, пойдем. Пропустим по стаканчику, как в старые добрые времена. У меня на стенах новые акварели, в рамочках и все такое. Я учусь...

— Не сегодня.

— Что, Джимми, свидание запланировал? Любовная встреча? — Акула вытянул шею, став от этого еще огромнее. — Я знаю твою избранницу?

— Нет. — Джимми увидел свое отражение в пустых глазах Акулы.

— Я тебя видел с одной, тогда у Руби, помнишь? Ты еще вроде не хотел нас знакомить, — задумчиво произнес Акула. — Она что, замужем?

— Не уверен, что помню, о ком ты говоришь.

— Ах ты, дамский угодник! Как это мило! — Акула щелкнул пальцами. — Ее звали Оливия.

— Ах эта...

Акула кивнул.

— Как раз перед твоим отъездом.

— Да, она была ничего, — равнодушно заметил Джимми. — Мы встретились пару раз.

— Ты извращенец. Прекрасная женщина, прелестная! — причмокнул Акула. — Я бы ее с удовольствием отведал. У тебя не осталось телефончика?

— Слушай, — Джимми сверлил взглядом лысый череп Акулы, — а я никогда не замечал вены у тебя на голове. Похоже на Ориноко в сезон дождей.

Акула тронул рукой бугристый затылок:

— Оро... что?

— Ориноко. Это река в Южной Америке. Очень извилистая, длинная и впадает в Атлантический океан. На карте она выглядит точь-в-точь как твоя вена, — язвительно хмыкнул Джимми. — Боже, а какая же она грязная! Ты себе не представляешь, сколько всякого дерьма плавает в водах Ориноко: горы гниющего мусора, дохлые обезьяны, раздутые от солнца...

Акула уставился на Гейджа. Молнии на его шее нервно подергивались, словно собираясь лопнуть.

— Ну, я никогда не был силен в географии, — проговорил он наконец, — поэтому придется поверить тебе на слово.

Слепой Мунц уделал Шакала! Джимми этого не видел. Рефери считал: «Раз! Два! Три!» Бой окончен. Противник повержен.

— Ты меня втянешь в неприятности, Джимми!

— Раньше тебя это не останавливало, — ответил Гейдж, открывая окно, издавшее пронзительный скрип. Джонатан поменял замок на двери, но окно не закрывалось как следует уже лет двадцать. Джимми высунулся до половины и оглянулся на Оливию. Та стояла в лунном свете, одетая в легкое платье, а голые плечи, несмотря на теплую ночь, были покрыты «гусиной» кожей.