— Глянь на ухо. — Ролло надел очки с темными стеклами.

Это был нервный девятнадцатилетний парень с длинными волосами. На шее его красовались плетеные бусы с изображением листочка конопли. Под нижней губой торчат жалкий клочок щетины.

— Как же я затрахался! — вздохнул Ролло.

Они познакомились три года назад. Ролло прислал Гейджу несколько злобных, но справедливых критических писем и пару коротких учебных анимационных роликов. Он учился на режиссера в Университете южной Калифорнии, вполне мог устроиться на канал «Фокс» и заниматься там производством передач, но он предпочел иной путь.

Парень работал где придется, а на заработанные деньги снимал бесконечные, никому не нужные документальные фильмы о посетителях супермаркетов или простых работягах. Такое не показали бы даже по районному телевидению, не говоря уж о центральном. Ролло всегда был где-то за гранью, никогда не вписывался в бюджет и общепринятые рамки. Джимми считал его своим лучшим другом.

— Этот тип с оторванным ухом уж точно не станет со мной говорить, — жаловался Ролло. — Будет теперь всю дорогу беспокоиться, как бы рана не загноилась или ухо вообще не отвалилось.

— Хватит ныть! — возмутился Джимми, делая заметки и краем глаза наблюдая за девушкой без лифчика, расхаживающей по рингу на высоченных каблуках с табличкой «Разве нам не весело?!».

Гейджу было тридцать шесть, но выглядел он гораздо моложе, а черные джинсы и старомодная серая майка лишь подчеркивали это. Девушка с лучезарной улыбкой осторожно переступила кровавое пятно на ковре. Джимми прекратил писать. В ее внешности не было ничего общего с Оливией, разве что... эта смелая улыбка сильного человека.

Оливия крепко спала, когда рано утром Джимми вышел из дома и отправился в аэропорт. Она улыбалась во сне, и голая загорелая нога лежала поверх простыни. На улице Гейджа ждало такси, но он не мог оторваться от этого зрелища. В мягком свете спальни разметанные по подушке волосы Оливии казались матовыми. Губы были приоткрыты, словно их владелица пыталась сказать что-то важное, может, попросить любимого остаться. Десять месяцев прошло, а Джимми до сих пор сомневался, что бы произошло, проснись Оливия в тот момент.

— Джимми, ты что, меня не слушаешь?

Ведущий громко проверял микрофон: «Раз-два-три, раз-два-три», — но сердце стучало в груди Джимми так сильно, что заглушало все остальные звуки.

Клубный рестлинг [2] проходил в их краях в воскресенье днем. Действо отличалось особой жестокостью и обилием напитков для зрителей. Дешевые места заполняли мелкие служащие и подростки, жаждущие жесткого «мочилова» с кровопролитием. Сектор у самого ринга предназначался для местных толстосумов, желающих следовать последней моде. Покуривая дорогущие сигары, они наблюдали за борьбой вместе со своими платиновыми блондинками-женами с красивыми обнаженными руками. А если в следующем месяце станут популярными петушиные бои, богатеи наверняка начнут их посещать и обсуждать результаты на утренних собраниях в своих преуспевающих компаниях или за утонченными коктейлями в шикарных кафе вроде «Файв-фит».

— Джимми? Очнись же ты! — Ролло теребил большой карман черного, явно с чужого плеча, пальто. Он напоминал ребенка-переростка, способного составлять в голове сложные шахматные партии, но не умеющего толком пользоваться газовым насосом. Наконец он извлек портативный компьютер и показал его другу. — Я собирался подарить это Блейну в знак примирения и хотел попросить его замолвить за меня словечко перед Пилар, но теперь не уверен...

— Конечно, Блей и спит и видит, как бы написать электронное письмо сенатору или разместить анкету на сайте знакомств! — Джимми чудом успел подхватить компьютер, неожиданно выскользнувший из неловких ручонок Ролло, и сунул его обратно в карман черного пальто друга. — Лучше бы ты раздобыл для него фото с автографом Скалы и пожизненную подписку на журнал «Качаем мышцы!».

Ролло подоткнул под себя полы пальто.

— Не стоило сюда приходить. И ты тоже рискуешь. Я как вошел, сразу заметил Акулу — сукин сын сновал возле арены. У меня аж мурашки по спине побежали от ужаса, словно я услышал музыку из «Челюстей». Вряд ли он меня засек, но...

— Раз ты его видел, то и он тебя тоже.

— Бррр, — вздрогнул Ролло. — Когда Акула на меня смотрит, мне кажется, что он читает мои мысли.

— Будь так, он давно бы тебя прикончил. Точнее, нас обоих... — Джимми окинул взглядом толпу. — Не волнуйся, чистым сердцам нечего бояться!

Ролло вытер нос тыльной стороной ладони.

— К нам с тобой это не относится.

Джимми усмехнулся.

— Смейся, смейся! Чего не порадоваться? Тебе же фартит, везунчик! — Ролло еще глубже зарылся в свое пальто. — Я родился под знаком больших неприятностей, черт побери! Джимми даже из ямы с дерьмом выходит чистеньким и сухим. А Ролло вечно попадает в переплет!

— Слушай, если ты так обеспокоен присутствием Акулы, то зачем вообще пришел? — Джимми смотрел, как крупные капли пота сползают по бровям Ролло.