Я сварил крепкий кофе и наблюдал за тем, как Сэмюэл кладет себе в чашку четыре ложки сахара. Наркоман может вылечиться, но сластена — никогда. Мы сидели за кухонным столом, и я рассказал ему свою историю, а он — свою. Вероятно, он был честнее меня.

Сэмюэл сказал, что работал музыкальным продюсером. Он бросил колледж и бродил по всем известным ему клубам, общаясь с работниками звукозаписывающих компаний и музыкантами, короче, приобретал связи. Он был сообразительным парнем с хорошим слухом и беременной женой, и какое-то время его дела шли в гору. Пара его групп подписала контракт с небольшими фирмами, один певец получил турне, а хип-хоп команда записала саундтрек к фильму, правда, в последний момент композицию почему-то вырезали. К тому же работа Сэмюэла подразумевала некоторые издержки: сначала ежемесячные телефонные счета в тысячу долларов, а затем героин — тоже недешевая штука.

Сэмюэл снял офис подешевле и сменил «мерседес» на «бьюик». Потом не стало и «бьюика», и он превратился в типичного неудачника, тощего, как вешалка, и к тому же лысеющего. У него не было достаточных средств и знакомств, чтобы попасть в стоящую клинику, да и вряд ли бы он там долго выдержал. Он начал выпрашивать деньги на наркотики у матери в отсутствие отца. Когда кончились наличные, забрал все ее драгоценности. В день ее похорон Сэмюэл обчистил весь дом, пока отец находился на кладбище.

По прошествии времени — он сам не мог точно сказать, сколько его потребовалось — Сэмюэл излечился. Он стал верующим, притом не напоказ, а по-настоящему, и поступил на работу в миссию. Когда же почувствовал себя достаточно сильным, приехал к жене и маленькой дочери с подарками к Рождеству.

Рождественской сказки не вышло. Дочка не узнала его, а жена все еще продолжала плотно сидеть на игле и время от времени спать со своим дилером. Когда Сэмюэл рассказывал об этом, его рука тряслась так сильно, что он чуть не расплескал весь кофе. Он посмотрел в окно на свой дом. Солнце только начинало всходить.

— Дочка все видит, Анджела даже не отправляет ее погулять, — продолжал он. — Жена раньше была такой красавицей... — Он опустил глаза.

Сэмюэл сказал мне, что пару дней назад уже был здесь и столкнулся с шедшим к Анджеле дилером.

— В чем дело, слизняк? — Дилер сунул руку во внутренний карман куртки.

Сэмюэл в ответ достал Библию и объяснил, что он заново рожденный человек, христианин, и не может спокойно сносить то, что происходит в синем доме. Дилер, конечно же, рассмеялся ему в лицо, оттолкнул его и вошел. И дал Анджеле то, чего она желала. Когда он вышел час спустя, тщедушный Сэмюэл пригрозил ему, что будет караулить у дома, жить здесь, на улице, днем и ночью и спать в машине. А если дилер появится снова, начнет изо всех сил сигналить, пока все соседи не выйдут посмотреть, что творится.

— Плохая идея, слизняк, — спокойно ответил дилер, пожевывая сигарету, торчавшую в уголке губ.

Сэмюэл заявил, что у того есть только два выбора: либо прекратить сюда мотаться, либо убить его, Сэмюэла.

Я сразу заметил, что не стоило так говорить этому дилеру. Надо было вызвать полицию, сказал я, но Сэмюэл лишь улыбнулся в ответ и объяснил, что полиция не всесильна. Еще он добавил, что не нужно пытаться его спасти, ведь он и так уже спасен. И все же поблагодарил меня за заботу. Потом он встал, вымыл за собой кружку, поставил ее в сушку и направился к двери.

Я сам вызвал полицию, но коп, принявший мой звонок, сказал, что ничем не может помочь. Разве что оштрафовать Сэмюэла за неправильную парковку.

Сэмюэл жил в машине еще три дня. Иногда он заходил на чашечку кофе или принимал душ, но чаще отправлялся в магазин за пончиками. Думаю, он заходил по большей части для того, чтобы послушать мои дички. Он всегда говорил: «Да хранит тебя Господь!» — перед тем как уйти. Я запомнил эту фразу, потому что он произносил ее искренне, действительно желая мне добра. Думаю, я был одним из маленьких проектов Сэмюэла. Он так или иначе интересовался каждым из нас. Уверен, многие из здесь присутствующих понимают, о чем я говорю.

Наутро четвертого дня я сворачивал к дому, увидел синие огни и сразу все понял. Я увидел Сэмюэла, лежавшего на руле, и открытую Библию на соседнем сиденье. Он выглядел так же, как и в первый раз, только страницы Библии были пропитаны кровью. Из дома его жены вышел знакомый детектив.

Он сказал мне, что Анджела Маркс, бывшая жена Сэмюэла Террелла, заявила, что наводила порядок в собственной жизни, по неделю назад неожиданно появился Сэмюэл, он был взвинчен и требовал денег. Этим утром она ничего не слышала, пока полиция не постучала в дверь. Она сообщила им, что Сэмюэл, вероятно, снова подсел на наркоту. Проведенный анализ не показал в его организме наличия алкоголя и наркотических веществ, что абсолютно не смягчило тон его бывшей супруги, настаивавшей на своем. Она упрямо повторяла, что не знает, кто мог убить отца ее дочери.

Я предложил детективу собственную версию, сказал, что знаю, что произошло, но, к сожалению, не имею улик и доказательств, способных помочь следствию. Сэмюэл никогда не упоминал имени дилера, не говорил, старый он или молодой, черный или белый. Я помнил только, что тот курил сигареты с гвоздичным дымком. Я должен был сделать больше для Сэмюэла. Я прошу прощения у его семьи за то, что не смог. Мне жаль, что сегодня здесь нет Анджелы Маркс. Я хотел бы, чтобы она поняла, кого потеряла. Кого мы все потеряли. И еще я хотел бы, чтобы тут была его дочь и увидела, сколько людей любили ее отца.