Дезире сказала: «Мне только вздремнуть немножко, и я приду в себя», — но когда пять минут спустя мы заглянули в номер Энджи, Дезире одетая лежала ничком на животе прямо поверх покрывала и спала крепчайшим сном.

Мы вернулись ко мне в номер, закрыли дверь Дезире, и тут раздался телефонный звонок. Это был Девин.

— Тебе еще нужна фамилия убитой девушки?

— Да.

— Илиана Кармен Риос. Работница. Последний зарегистрированный адрес — 17 стрит, № 112 Нортист, Сент-Питерсбург.

— Задержания были? — спросил я.

— Раз десять привлекалась за проституцию. Положительной стороной происшедшего можно считать то, что теперь тюрьма в ближайшее время ей не грозит.

— Не знаю, — сказала Энджи, когда мы с ней стояли в ванной, запустив душ. Если номер прослушивался, нам опять надо было проявлять осторожность.

— Чего ты не знаешь? — спросил я в облаках поднимавшегося от ванны пара.

— Это я про нее. По-моему, все, что она рассказывает, сильно смахивает на вымысел, тебе так не кажется?

Я кивнул:

— Как и все, что мы слышим в этом деле от других.

— Это-то и беспокоит меня. История за историей, пласт за пластом, и все они с самого начала, как только стало раскручиваться это дело, выдуманы полностью или частично. И зачем ей понадобились мы?

— Для защиты.

Она вздохнула:

— Не знаю. Ты ей веришь?

— Нет.

— А почему?

— Потому что я не верю никому, кроме тебя.

— Послушай, ты украл мои слова, которые я хотела сказать тебе.

— Ага. — Я улыбнулся. — Прости.

Она махнула рукой:

— Валяй. Пользуйся. Все мое — это твое.

— Серьезно?

— Ага, — сказала она и повернулась ко мне лицом. — Серьезно, — тихо повторила она.

— Взаимно, — сказал я.

На мгновенье ее рука скрылась в облаке пара, а потом я почувствовал, как она обвила мою шею.

— Как твое плечо? — спросила Энджи.

— Чувствуется. И бок тоже.

— Я буду помнить об этом, — сказала она. И, припав на колено, задрала мою рубашку. Когда она целовала кожу вокруг моих бинтов, язык ее подрагивал, как от тока.

Нагнувшись, я обхватил ее за талию здоровой рукой. Я приподнял ее, усадил на раковину и стал целовать; ее ноги обвились вокруг меня, а сандалии со стуком упали на пол. Последние месяцы я не просто желал ее, желал ощутить ее губы, ее язык, ее вкус — я желал ее до головокружения, изнемогая от желания.

— Как бы мы ни устали, — сказала она, в то время как мой язык ласкал ее шею, — на этот раз мы не прекратим, пока оба не рухнем без сознания.

— Заметано, — пробормотал я.

Около четырех утра мы наконец рухнули.

Она уснула, свернувшись на моей груди, когда у меня самого тоже стали слипаться глаза, и последнее, о чем я успел подумать, прежде чем отключиться, было то, как это я мог считать Дезире самой красивой из всех когда-либо виденных мною женщин.

Я глядел на Энджи, голой покоившуюся на моей груди, на ее царапины, на вспухшее ее лицо, и понимал совершенно ясно, что только теперь, в это самое мгновенье, и впервые в жизни узнал, что такое настоящая красота.

— Привет.

Я приоткрыл один глаз и увидел перед собой лицо Дезире Стоун.

— Привет, — повторила она, повторила шепотом.

— Привет, — сказал я.

— Кофе хотите? — спросила она.

— Конечно.

— Тш-ш… — Она приложила палец к губам.

Повернувшись, я увидел крепко спящую возле меня Энджи.

— Кофе в соседней комнате, — сказала Дезире и вышла.

Я сел в постели, снял часы с туалетного столика. Десять утра. Я проспал шесть часов, а впечатление было такое, будто прошло всего лишь шесть минут. До этой ночи я не спал по меньшей мере часов сорок. Но нельзя же спать целый день.

Энджи, однако, судя по всему, была готова так и сделать.

Она свернулась в тугой пренатальный комок — позу, в которой я привык ее заставать все эти месяцы на полу моей гостиной. Простыня у нее задралась до талии, и я протянул руку и прикрыл ее, подоткнув простыню под угол матраса. Энджи не пошевелилась и даже не застонала, когда я встал с кровати. Как можно тише я надел джинсы и футболку с длинными рукавами и направился к двери, соединявшей наши номера, потом остановился, вернувшись, подошел к кровати со стороны Энджи и, став на колени, коснулся ладонью теплого лица и тихонько поцеловал ее в губы, ощутив ее запах.