— Тут тоже никого нет, — доложил ей милиционер, — убёг, никак, сволочь. Кто же мог Будкина пырнуть? Ванька-то парень был хоть и ершистый, но без врагов. Я останусь здесь, присмотрю, а ты за Федотом и Колькой сбегай. Нет, лучше ты останься здесь, а я побегу, вдруг он на улице притаился. Нет, вместе побежим.

— А если он здесь?

— Дверь снаружи запру, а окна с зимы приколочены. Никуда денется, — Гриша махнул рукой, — ходу из села ему всё равно нету, отыщем голубчика. Нет, надо же, Ваньку зарезал, сволочь. Всю грудь исполосовал, словно белогвардеец какой. А вдруг это пришлый, проверить бы. Нет, пришлый не мог, он же сам Ваньку спас. Тогда кто, Мальцев? С Мальцевым они в ссоре, вдруг он? Тоже нет, на собрании сидел, я видел. Голова кругом идёт, надо же такое, что делать-то?

— Нам нельзя вместе, спрашивать начнут, чего это я с тобой так поздно, — твёрдо сказала женщина. — Беги один, а я околицей пройду, словно тут не было. И Кольку сразу к Петру Лаврентьевичу пошли, нечего ему тут просто так ошиваться.

— Да, так и сделаем, только выйдем вместе, а потом ты налево, я направо. То есть прямо.

Пока милиционер и его пассия выходили через парадную дверь, Травин выбрался через чёрный ход, добежал до угла здания. Гриша, оказавшись на пустой площади, нервно дёргал револьвером в разные стороны, и отвлекался больше на тени, чем на реальную возможную опасность, женщина пыталась осмотреться, но её спутник ей только мешал, поэтому Сергея никто не заметил. Он подождал с минуту, когда парочка разойдётся, и пристроился за Иридой. Или Ираидой. Та быстрым шагом, не оглядываясь, шла в сторону дома Сазоновых. На улице было пустынно, только в одном доме из распахнутой двери неслись звуки гармошки и смех.

Собака отреагировала на открывающуюся калитку громким лаем, женщина поднялась на крыльцо, требовательно постучала. На пороге появилась Маша в сопровождении знакомого Сергею парня, брюнетка их о чём-то спросила, достаточно громко, чтобы Травин мог услышать, но из-за лая собаки неразборчиво. Маша кивнула, ушла, а через четверть минуты окно комнаты, где жила Поземская, осветилось. Собака перестала лаять, ушла в будку.

— Спит она, — Сазонова-младшая вернулась с лампой, — как дитя.

— Спит? — уточнила толстушка.

— Без задних ног храпит, а вином от неё несёт, ох как, словно ветром сбивает, и где только набралась, в первый раз такое вижу. Как пришла, я не заметила, но мы тут недавно сидим, правда, Егор?

— Да, меньше часа, — подтвердил парень. — Как собрание закончилось, так и сели. Что случилось?

— Я утром зайду, как проснётся, дело к ней есть, ко дню Интернационала пора уже готовиться, — сказала женщина. — Пойду, а то поздно, да и оделась легко. А вы что не спите, готовитесь?

— Да, подковываемся политически, пока вот классово несознательные элементы спят, — важно сказал парень, кивая в сторону тёмных окон хозяйской половины. — Не хотите зайти, поучаствовать, Ираида Михайловна?

— Нет, — ответила та, — не сегодня, поздно уже, да и вы расходитесь, утром на работу. Завтра на активе проработаем политический вопрос, и смотрите мне, не опаздывайте.

Она одёрнула куртку, и засеменила к ограде, стараясь не упасть на скользкой дорожке. Травин отодвинулся в сторону, встав в тень дерева, подождал, пока Ираида выйдет, и вернулся в дом. Комсомольцы расходиться не собирались, они спорили, стараясь говорить потише.

— Нашли? — спросила Маша, увидев молодого человека.

— Ага, валялся рядом с лавкой, — Травин продемонстрировал портсигар, — я там куртку купил, а карман с дырой оказался. Тулуп-то лавочник забрал, непривычно пока.

— Ярошенко, — кивнул Егор, — тот ещё куркуль, за копейку удавится, да товар худой старается всучить. Не удивлюсь, товарищ, если он ваш тулуп починит и кому-нибудь перепродаст, да с прибытком. Но ничего, мы от всех этих нэпманских пережитков избавимся, не сомневайтесь. Не желаете обсудить программу первой пятилетки и резолюцию партийной конференции? Мы вот решили здесь, в Камышинке бывшей, социалистическое соревнование развернуть, взять повышенные обязательства, повысить отдачу от пилорамы на сорок процентов.

— Обязательства — это хорошо, а пилорама-то выдержит? — не удержался Сергей.

— Конечно, — включился в разговор ещё один парень, рябой, с подстриженными под горшок волосами, он поднял со стола исчерканный лист бумаги, — мы вот тут думаем, как ловчее брёвна пропускать, чтобы они быстрее шли. Может, надавить на них чем-то, или рессору приспособить. что думаете?

— Я тут милиционера вашего встретил, и женщину с ним какую-то, — Травин уселся рядом с Машей, вгляделся в чертёж, — их взволновало что-то, да так, что и меня не заметили. А сюда шёл, женщина как раз из вашей калитки выходила.

— Это Ираида Михайловна, завскладом, — сказала Маша, — спрашивала по учительницу, наверное, новую песню будут учить к Первомаю. А почему с Гришей, непонятно, у них контры, не переваривают друг друга. Ой, я вспомнила, мне же Фросю надо подменить, она с малым нянчится. Ребята, мне к Ване Будкину бежать нужно, повязку поменять, и просто проверить.

— Нужно — беги, — разрешил Егор, — а вы что скажете, товарищ?

— Будет бревно сильнее давить, вот эти пилы вдруг не справятся, — Травин отметил на схеме карандашом слабые места, — древесина сырая, увязнут. Мне кажется, проще вторую раму рядом поставить, от того же привода, пока одно бревно сползает, другое рядом заносите. И подъёмник механический сделать, по принципу весов, тогда платформы по очереди пойдут, а опускать рабочие смогут, или с помощью двигателя. Котёл мощный? Потянет?