— Я расплачусь, — заявил он, когда Михалыч принёс четыре кружки, — мелочи.

Сергей убрал в карман бумажник, поймав внимательный взгляд Лукина. Портмоне выглядело внушительно

— А не сыграть ли нам в картишки, — Борис Петрович прикончил вторую кружку, постучал по столику пальцами, — просто так, на интерес. Не желаете?

И не дожидаясь, пока Травин согласится, словно из воздуха достал колоду карт.

— В дурачка. Чего ещё делать-то, дорога длинная.

Тут Сергей согласился, время в поезде тянулось медленно.

— Хорошо, — сказал он, — если только на интерес.

Через полчаса Травин выиграл в восьмой раз. Ему постоянно приходили козыри и старшие карты, а Лукин набирал полную руку, и как ни старался, отбиться не мог.

— Да вы просто везунчик, — Борис Петрович восхищался вроде как искренне, — первый раз вижу, чтобы кому-то так везло. В розыгрыше займов участвуете? А надо обязательно, как есть, тысчёнку-другую каждый месяц имели бы. Я, знаете, просто в изумлении полном. Но ведь не может так быть, чтобы и туз, и король, и дама одному человеку пришли.

Сергей был с ним согласен. Если ни один игрок не жульничал, то выигрыш в дурака определялся не везением, а умением подсчитывать вышедшие карты, чтобы к последней раздаче взять побольше козырей. Но карты Травин подсчитывать не умел особо, и выдающимся игроком себя не считал.

— Нет, не может так быть, чтобы такое свойство у человека никак не проявлялось раньше, — заливался соловьём Лукин, — а давайте в другую игру попробуем, там умение никакое не нужно. Скажем, в очко. Вот простенькая игра, особо не схимичишь. Как смотрите?

Травин смотрел на своё везение с самого начала подозрительно, а как только Лукин завёл разговор об игре, в которую играют исключительно на деньги, и сомневаться перестал.

— Только на интерес, — предупредил он.

— Конечно-конечно, — Борис Петрович угодливо улыбнулся, его руки тасовали карты так, что уследить было невозможно, причём не блоками, а по две-три, — как же иначе. Мы ведь приличные люди.

И снова Травину везло. Правда, не так, как в дурака, но из десяти сдач он выиграл шесть, и то только потому, что седьмую специально перебрал — на валета и восьмёрку взял ещё карту, которая ожидаемо оказалась не картинкой.

— Может, по копеечке? — великодушно предложил Лукин, — а то смотрю, зеваете. Подлинного интереса нет, азарта. Да что там, давайте по алтыну ставить, авось на стакан чая хватит.

— Давай, — сказал Сергей, переходя на «ты», и достал пухлый бумажник.

За время работы в угро он навидался всякого. В основном убийц — команда Осипова именно ими и занималась, но попадались и марвихеры, и прочие воры, и шулера. Эта братия выделялась из остальных своей подчёркнутой интеллигентностью и умением стать своим в доску, иначе как облапошить какого-нибудь нэпмана или торговца, те тоже люди ушлые. Вот только часто их жертвами становились не проворовавшиеся советские служащие или торгаши, а обычные люди, которые просаживали последнее, а потом топились или совали голову в петлю. И никаких угрызений совести шулера при этом не испытывали. Основные приёмы, которые шулеры используют, Травин знал, ну а в крайнем случае у него были два основательных аргумента — кулаки. Всякие бредни про святость карточного долга Сергей не признавал.

Лукин бодро раскинул по паре карт, и игра завертелась. Сначала по алтыну, потом по гривеннику, потом дошло до рубля, Сергею везло с переменным успехом, он то набирал банк, то проигрывался почти подчистую, но всегда в последний момент выигрывал. Карты оказались меченые — с продавленными ногтем бороздками, Сергей пытался запомнить, что какая означает, но запутался, игра с мечеными картами недаром называлась у блатных «верное дело», у фраера, которого раздевали, шансов практически не было. Когда Лукин проиграл тридцать рублей, Травин решил, что пора заканчивать.

— Хватит, — сказал он, — чего-то я устал, да и есть охота.

Борис Петрович от неожиданности вздрогнул.

— Как же, тебе так везёт. Нельзя прерывать игру.

— Почему?

— Я должен отыграться.

— Глупости, — Сергей откинулся на спинку дивана, — если мне так везёт, ты опять проиграешь. Зачем рисковать, три червонца — деньги небольшие.

Попутчик замахал руками.

— Нет, я чувствую, что мне должно повезти. Давай в последний раз, — жалобно попросил он, — ставлю десять червонцев, была не была, гуляй душа-рванина. И если проиграю, вот ни капли не пожалею.

Травин усмехнулся, достал из бумажника пачку денег, присоединил к тем, что лежали на столе. Лукин жадными глазами пожирал банк, Сергей сотней не ограничился, на столе лежали триста рублей.

— Уговорил. Вот на это сыграем, и покончим, раз уж в последний раз. Но только новой колодой, нераспечатанной, а то мало ли, примелькались карты.

— Ох, — деланно вздохнул Борис Петрович, — была не была, есть такая. Только я сдаю, уж извольте.

И решительно отсчитал тридцать червонцев. Пока Лукин рылся в портфеле, разыскивая новую колоду, Травин смотрел в окно. Наконец колоду отыскали, распечатали и перетасовали, Сергей тщательно осмотрел рубашки, отметок на них не было. Молодой человек сдвинул половину стопки, две карты полетели к нему, а две остались у сдающего, тот словно случайно накрыл их рукавом пиджака. Лукин вопросительно посмотрел на Сергея, на лбу у него выступил пот, но глаза светились торжеством.