— Теперича-то пожиже будет, — возле Травина остановился пожилой мужчина с тележкой и бляхой на фартуке, попросил папиросу, раскурил, растирая замёрзшие руки, — не тот коленкор. То ли дело при царе, в кажной купе ванна медная стояла, диван кожаный с золотыми гвоздями да кресла вокруг стола блестящего, наш брат туда только в белых перчатках и чистом фартуке заглядывал, как нос покажет, тут же на этот нос целковый. Вот такие времена бывали, а тут что, рукомойник оставили, и то не везде. Нету, понимаешь, шика и блеска. У вас, господин-товарищ, какая категория?

— Вторая, — ответил Сергей.

— В старом вагоне или в новом?

— В шестом.

— Знамо, в старом. Там, хоть и нету, значит, рукомойника личного, зато двое вас в купе лягут один над другим, а в этих, нонешних, вчетвером ютятся. Какой же это второй класс, я тебя спрашиваю? Безобразие одно.

Носильщик сплюнул, растоптал окурок и отправился ловить клиентов. До отправления оставалось тридцать минут, Сергей взялся за ручку чемодана, и тут его хлопнули по спине. Легонько. Травин обернулся, и увидел Варю Лапину.

За неполный год, что они не виделись, женщина немного осунулась, отчего ярко-зелёные глаза казались ещё больше. На лице, густо покрытом веснушками, резче обозначились скулы, подбородок стал более острым, а возле глаз окончательно появились морщинки. Варя была не одна, рядом с ней стоял невысокий мужчина в тёплом пальто и шляпе. Круглое брезгливое лицо совсем не украшали тонкие седеющие усики.

— Здравствуй, Сергей, — сказала Лапина как ни в чём не бывало, — ты что тут делаешь? Знакомься, это мой муж, Викентий Павлович Пупко.

Травин протянул руку, Викентий Павлович ответил на пожатие слабо. И вообще он смотрел на Сергея с подозрением.

— Мы с Серёжей Травиным старые друзья, — Варя ничуть не смутилась, что знакомит мужа с посторонним мужчиной, — вместе жили в Пскове. Кстати, он — начальник всей псковской почты. Ты ведь ещё начальник? Провожаешь кого-то?

— Бывший начальник. Еду в Читу по служебным делам.

— Надо же, — Лапина всплеснула руками, — значит, вместе неделю трястись будем.

К ним подошёл ещё один мужчина, невысокий, крепко сбитый, коротко стриженный, со сдвинутым набок носом и набитыми костяшками пальцев, лет на пять старше Сергея. В руках он держал два английских кожаных саквояжа и дамскую сумку.

— Этот молодой человек с нами — Дмитрий Бейлин, — представила его Лапина, — всё в порядке?

— Багаж сдал, Варвара Алексеевна, — доложил Дмитрий, — как велено, квитанции у меня.

Он разглядывал Травина с любопытством, и ладонь стиснул крепко.

— У нас столько вещей, что, наверное, половину вагона заняли, — Варя зябко поёжилась, — холодно, пойдём в купе. Твой багаж где, сдал уже?

— Еду налегке, — Сергей продемонстрировал портфель, — если что понадобится, на месте куплю.

— Ещё увидимся и поболтаем, мы в пятом вагоне.

Она лучезарно улыбнулась, Викентий Пупко холодно кивнул, пара в сопровождении Дмитрия поспешила к своему вагону, а Сергей, обождав, когда они скроются внутри, к своему. Проводник проверил плацкарту, показал, где находится третье купе. Дверь была распахнута, внутри сидел молодой, высокий и очень толстый мужчина в рубахе навыпуск и читал газету «Московский рабочий», он один занял практически весь диван. Увидев Сергея, толстяк застенчиво улыбнулся, и заёрзал на сидении, пытаясь подвинуться к окну. Травин оценил габариты будущего соседа, решил, что в узком помещении им вдвоём будет тесновато.

— Послушай, браток, — сказал он проводнику, — мне бы класс поднять.

— Сей момент, товарищ, обождите, — тот понимающе кивнул, исчез, и появился через несколько минут, — в нашем вагоне всё раскуплено, в третьем и четвёртом иностранцы едут, не велено сажать, а вот в пятом есть свободные места. Только придётся доплатить, ну и по таксе, тридцать рублей пятнадцать копеек. Но там тоже попутчики разные попадаются, уж как повезёт.

Сергей усмехнулся, и достал портмоне.

— Пятёрку мне, и столько же Михалычу, — тихо произнёс проводник. — Сделаем всё в лучшем виде, будьте любезны.

Травин кивнул, вытащил из пачки денег бумажку с рабочим в кепке, которая тут же исчезла в широкой ладони работника желдороги. Проводник подхватил чемодан, поманил Травина за собой, и пулей пронёсся вдоль купейных дверей, отметая вопросы других пассажиров. В соседнем вагоне он передал Сергея своему сослуживцу, тому достались три червонца и две бумажки по три рубля. Михалыч выписал Травину новую плацкарту, но на руки не отдал, вместо неё вручил квитанцию, отобрал у своего товарища чемодан и затащил внутрь. Тут было просторнее, напротив дивана стояло кожаное кресло, а боковая дверь вела в уборную, одну на два купе.