Он моргнул.

Я посмотрела на свою желтую мини-юбку и черную кружевную кофточку.

— Ладно, они не подходят. Но подходят. Какая из них подходит лучше?

— Это вопрос с подвохом?

— Просто выбери.

— Лаймовая.

— Отлично. — Я наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Затем возвращаюсь в свою комнату, чтобы убрать розовую сумочку, взять туфли и надеть свою любимую кожаную куртку. — Я собираюсь в город выпить кофе.

С дивана он бросил многозначительный взгляд на кофейник на кухонном столе.

— Что-то не так со здешним кофе?

— Нет. Но сегодня мне нужно кое-что сделать.

Он перевел взгляд на пустой обеденный стол.

— И ты не можешь сделать это «кое-что» здесь?

— Мы оба знаем, что если я останусь, то не буду выполнять никакой работы. — Кроме той, которая требуется во время секса.

И как бы сильно я ни хотела провести день в постели с Уайлдером, у меня было чувство, что ему, возможно, нужно побыть одному.

Или, может быть, я просто проецировала свои чувства.

Мы перешли от неловких встреч и натянутых разговоров к всепоглощающим ночам и неистовому желанию. У меня кружилась голова, и несколько часов в одиночестве могли бы пойти нам обоим на пользу. Возможно, это поможет мне осмыслить вчерашний вечер.

Уайлдер ответил на все мои простые вопросы, пока мы ели пиццу. Но сложный вопрос, вопрос об Эми, остался нерешенным. Это не выходило у меня из головы до тех пор, пока ужин не закончился и Уайлдер не отнес меня в свою комнату, где все разговоры прекратились.

Но секс не мог отвлечь меня на долгое время. Этим утром мне пришлось сдержаться, чтобы не заглянуть в одну из коробок Эми в шкафу.

Какой она была? Что в ней так сильно нравилось Уайлдеру?

Мое любопытство взяло верх, и мои попытки успокоить его бессмысленными вопросами едва ли увенчались успехом.

Я хотела знать все о человеке, который полностью завладел моим вниманием. И, может быть, если я продолжу учиться, буду настойчива, он привыкнет к моим вопросам. Он поймет, что разговаривать со мной легко и что его секреты в безопасности. Что со мной безопасно.

Но не сегодня. Сегодня утром нам обоим не помешал бы перерыв от вопросов.

— Когда… — Он оборвал себя на полуслове и покачал головой.

Когда ты вернешься?

— Я вернусь к обеду.

— Спасибо. — Он расслабился, взял книгу и открыл ее на той странице, на которой остановился.

Я не привыкла никому говорить, куда иду и когда вернусь. Последние семь лет моя жизнь была подчинена моим прихотям и капризам.

Мысль о том, что мне придется с кем-то договариваться, раздражала. Это было слишком похоже на жизнь с родителями. Папа всегда строго следил за моими действиями, а мама была так близко, что я до сих пор чувствовала ее подбородок на своем плече.

За исключением того случая, когда Уайлдер попросил меня отчитаться вчера вечером, я согласилась. Ради него я могла изменить привычки на пару месяцев.

Я мало что помнила об Уайлдере из прошлых лет. Он был просто другом Дэнни. Но я помнила, когда умерла Эми. Убита пьяным водителем.

Дэнни пришел к маме и папе, чтобы сообщить новость. Я впервые увидела, как мой старший брат плачет.

У нас была большая разница в возрасте. Когда я пошла в детский сад, он был подростком, поэтому я никогда не видела, чтобы он плакал из-за ссадины на коленке или проигранного бейсбольного матча. Но в тот день боль в голосе моего брата была такой острой, что оставила след. Он плакал не только из-за Уайлдера, но и из-за себя. Эми тоже была другом Дэнни.

Конечно, я могла бы расспросить Дэнни обо всем, что было известно об Эми. Но мне не нужна была его точка зрения. Я хотела услышать точку зрения Уайлдера.

И хотя у меня оставалось еще шесть недель, я, вероятно, не получу ее.

Не то чтобы я не продолжу пытаться. Позже.

— Хочешь, я куплю что-нибудь на ланч в «Уайт Оук»? — спросила я, надевая свои массивные мокасины от «Прада».

— Конечно.

Я подошла к дивану и склонилась над его головой, целуя в уголок рта.

— Пока, малыш.

Этим утром ласковое обращение вырвалось так же легко, как и вчера. Я ждала, что он съежится, нахмурится или стиснет зубы. Но он просто вернулся к книге, которую читал.

Наверное, называть его малышом было опасно. Притворяться, что это было нечто большее, чем секс. Но мне не нужно было беспокоиться о том, что Уайлдер может привязаться. Не тогда, когда его сердце принадлежало его жене.

Я уеду по истечении двух месяцев, так что плохого в том, чтобы погрузиться в это до конца, пока я здесь? Единственное, что подвергалось риску, — это мое сердце.