Внезапно от созерцания боя потусторонних сущностей меня отвлекло странное, но смутно знакомое чувство…

Это была мягкая и ровная энергетическая вибрация, словно кто-то коснулся моей души сквозь толщу миров и попытался осторожно потянуть вверх.

Селина! Это была она! Энергию моей льюнари я ни с чем не спутаю. Похоже, первородные, не дождавшись меня, решили проверить особняк барона де Леви и, как результат, обнаружили мою бессознательную тушку в библиотеке. Они ослушались моего приказа, но я был рад этому.

— Макс… — хриплый искаженный Изнанкой голос Хельги заставил меня обернуться.

В глазах девушки я увидел панику. Я быстро оглядел ее энергосистему. Хм… Ее паразит времени зря не терял. Отрастил новые щупальца и поглощал сейчас остатки уничтоженных мной тварей. Восстанавливая при этом разрушения, учиненные поглотителем энергетическому телу Хельги.

— Меня снова куда-то затягивает…

Губы девушки дрожали. Она машинально вцепилась обеими руками в мое предплечье.

Я улыбнулся. Похоже, Селина все правильно поняла и поручила одной из сестер заняться возвращением Хельги. Умница!

— Это одна из моих льюнари, — произнес я. — Все хорошо. Не сопротивляйся ее зову. Она пытается вернуть тебя в наш мир.

Судя по тому, как она вздрогнула и расширились ее глаза, Хельга уже слышала о льюнари.

— Значит, мы не умерли? — прошептала она.

— Пока нет, — качнул я головой. — Но, если ты не поторопишься и не будешь делать, что тебе говорят, сюда заявятся твари поопаснее поглотителей. И тогда за твою жизнь я не дам и ломаного обола.

Хельга встрепенулась и решительно кивнула.

— Что я должна делать? — уже более твердым голосом уточнила она.

— Сосредоточься и позволь льюнари делать свою работу, — ответил я. — Она очень рискует, помогая тебе.

О том, что я уже потерял троих первородных, говорить не стал. Это мы с ней потом обсудим.

Хельга закусила губу, снова кивнула и зажмурилась. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом ее энергетическое тело начало плавно подниматься в небо.

Она открыла глаза и ошарашенно огляделась, а потом посмотрела на меня. На ее лице был написан почти детский восторг.

Я, стараясь не показывать свою злость и раздражение, молча кивнул и позволил Селине действовать.

Уже оказавшись на приличном расстоянии от земли, я заметил внизу гибкий почти звериный силуэт. В нем было что-то смутно знакомое.

Внезапно я отчетливо почувствовал эмоцию этого странного существа. Это была грусть, и она была чистой и простой, как прощание с новообретенным другом. Или, скорее, членом стаи.

— Я вернусь! — неожиданно для себя громко крикнул я замершей внизу сущности.

А потом меня накрыл свет…

Аталия. Южные владения герцога ди Лоренцо.

Отблески зимнего солнца лениво расползались по мраморным плитам широкой террасы, окрашивая их в мягкий розовый свет. Воздух был влажным, но теплым. Южный ветер приносил с моря соленую свежесть, которая не охлаждала, но бодрила.

Герцог Рикардо ди Лоренцо, прозванный Золотым львом, вальяжно развалился в широком удобном кресле под арочным сводом и с видимым удовольствием наблюдал, как играют солнечные искорки на поверхности хрустального бокала.

Тело приятно ныло после утренней тренировки. Рикардо провел около часа верхом в манеже, оттачивая удары копьем. В этот раз Винченцо Амати, старый наставник герцога, в своей обычной манере скупо похвалил своего ученика, что уже само по себе говорило о многом.

Даже сейчас, когда Рикардо перевалило за пятьдесят, он чувствовал себя крепче и живее большинства своих военачальников. Меч еще слушался его руки. И, вспоминая прошлую ночь, проведенную в компании трех смуглокожих красоток, он чувствовал — Золотому льву еще было далеко до старости.

К столу подали завтрак. На инкрустированной слоновой костью овальной столешнице в несколько каскадов возвышались блюда разных размеров: запеченные артишоки с сыром и орехами, тонко нарезанный копченый угорь, креветки в чесночном соусе, мягкий козий сыр, томленые баклажаны с тимьяном, розмарином и хрустящим хлебом. Все было ароматным, теплым и безупречно приготовленным. Всё, как любил хозяин этого дома.

Герцогу прислуживали его любимые рабыни. Южанки, смуглые, гибкие, с черными волнистыми волосами, спадающими до пояса. Ловя взгляды своего господина, они многозначительно улыбались, давая понять Рикардо, что эта ночь будет не менее сладкой, чем предыдущая.