Хельга словно зрительница, попавшая в лучшую ложу мирового театра, с широко раскрытыми глазами следила за трагическими событиями, разворачивавшимися на сцене.

Она видела с каким цинизмом и холодностью король использует в своих политических целях смерть собственного сына. Как недавние союзники и враги в одно мгновение меняют стороны. Как те, кто еще вчера находились на вершине, сегодня лежат у подножия горы, втоптанные в грязь.

Нет, север, по крайней мере тот, который знала Хельга, был другим. Жестоким и беспощадным — да. Но не таким коварным и лживым. Все эти яркие и блистательные дворяне внешне изысканные и элегантные, на поверку оказались настоящими хищниками, причем облеченными властью. Конечно же Хельга не была наивной и доверчивой, но то, с чем она столкнулась здесь… В глубине души она очень надеялась, что Астрид никогда не станет такой. Сестренка выше всего этого. Она знает, что такое честь и верность.

Тяжело выдохнув, Хельга встряхнула головой, отгоняя неприятные мысли. Некоторое время она сидела, тихо дыша и бездумно перебирая браслет из северного серебра, подаренный ей когда-то отцом. Затем мысли как-то незаметно снова увели ее в ту ночь, что поставила драматическую точку в истории королевского праздника.

Тогда все казалось еще таким новым и незнакомым. И завораживающим… Пышные кроны деревьев в королевском саду были украшены изящными фонариками, в воздухе витали ароматы фруктов и цветов, а придворные дамы и кавалеры щебетали под звон бокалов.

Уже нашумевшая в столице своими песенками труппа Бризо должна была закрывать торжественную неделю. До них выступали и акробаты, и лицедеи, и маги-иллюзионисты — каждое представление казалось Хельге одно лучше другого.

Но именно в тот вечер всё изменилось. Это поняла Хельга, и это поняли остальные зрители. То, что показала труппа Бризо, было на голову выше всего, что Хельге удалось увидеть в столице.

Постановка была… другой. Чужой. Ломавшей ожидания. Необычные декорации, двигающиеся платформы, свет, тени, дым, какие-то диковинные маски — все вместе это выступление казалось настоящим колдовством.

Хельге было стыдно признаться даже самой себе. Она, выросшая на суровом севере, сдержанная и привычная к простоте, уже многое увидевшая в этом странном городе, впервые за долгое время почувствовала детский восторг.

Но больше всего ее поразил один из актеров — тот, который был в маске лиса. Он двигался иначе. Как зверь. Вернее, как человек, привыкший быть зверем. Его прыжки были выверены, движения слишком точны, слишком сильны. И при этом… будто бы сдержанны. Как будто он сам себе приказывал не идти до конца. Так мог двигаться только одаренный, причем очень сильный. И это больше всего удивляло. Невольно возникал вопрос: зачем одаренному такой силы понадобилось выступать с какими-то уличными комедиантами?

Она пыталась распознать в его манипуляциях что-то большее, заметить хотя бы крошечную искру маны, неуловимый намек, но Лис оставался в пределах. Хельга сейчас очень жалела, что не попыталась незаметно воспользоваться своим даром…

Потом началась суматоха. Хельга запомнила, как актеры стали принимать поздравления и как незаметно, под шумок Лис исчез в толпе. А уже через какое-то время королевские гвардейцы подняли тревогу. Поднялись крики и паника. Дамы падали в обморок, а их кавалеры хватались за оружие.

Весть о покушении на принцессу Верену и ее маршала пронеслась по дворцу, словно ледяная волна северного моря. Во дворце начались обыски, гостей разделили, слуги метались по коридорам.

Труппа Бризо под конвоем была выведена из королевского сада вместе с другими простолюдинами. Тени короля действовали слаженно и быстро.

После того вечера в саду королевского дворца мысль о Лисе не шла у Хельги из головы. Спустя дни и даже недели перед глазами то и дело возникал его гибкий силуэт. Под маской явно был не просто акробат. В нем было что-то иное. И чем упорней Хельга пыталась выбросить этот образ из памяти, тем настойчивее он возвращался.

Пока в столице был траур по принцу Филиппу, Хельга пыталась искать труппу Бризо. Ее настойчивость была вознаграждена — оказалось, что сразу после того выступления актеры какое-то время обитали в старом Торговом квартале.

Место это само по себе было необычное: в городе о нем ходили слухи, как о зачарованном. Злые языки говорили, что там поселилась нечистая сила.

Для Хельги все это звучало, как обыкновенные городские байки, но она все же отправила туда слугу. Он вернулся ни с чем: труппа съехала и где остановилась никто не знал.

Спустя еще какое-то время ей все же удалось вновь попасть на их выступление в доме одного из влиятельных дворян. И уже с первых минут стало ясно: Лис на сцене был не тот. Да, акробат был ловкий, подвижный, пластичный, но движения не были такими точными. Где-то мелькала неуверенность, где-то чувствовалась излишняя резкость, а временами — паузы, будто он не до конца знал хореографию. Это был другой человек, и Хельга сразу это поняла.

Она дождалась конца представления, подошла поближе, обратилась к актеру, скрывавшему лицо под все той же маской. Прикоснулась — мимолетно, осторожно, как она умела, всего на мгновение позволив своей ауре почувствовать отклик. Но его не было. Ни искры маны, ни намека на одаренность. Это лис был простым человеком.