Я сделал глоток. Горькая, обжигающая жидкость. Магическая энергия взорвалась внутри, возвращая крупицу сил, но физическая боль и опустошение никуда не делись.

— Можно мне эту фляжку? — спросил я. — Со мной ещё двое, и они в ноль опустошены.

— Забирайте, Ваше Сиятельство, это НЗ как раз на случай усиления магами. У целителей свои есть, — он замялся. — Знаете, если честно, я удивлён.

— Чему? — я сделал ещё пару глотков, чувствуя, как ко мне начинают возвращаться силы.

— Зачастую, примчавшись погеройствовать, аристократы очень быстро… — он сделал неопределённый жест рукой, — испаряются. В лучшем случае, присылают потом своих людей.

— Ну, мне не хотелось в грязь лицом перед девушкой ударить, — хрипло усмехнулся я, кивнув в сторону лежащей не земле княжны.

Подойдя к ней, я присел на корточки. Приподнял голову и дал Кате глотнуть из фляжки. Закашлявшись, она пришла в себя.

— Мы справились? — спросила она, не открывая глаз.

— Не совсем… но мы сделали практически невозможное. Просто не все выжили.

— Артём? Дети?

— О, эти все живы! Пошли отпаивать нашего великого мага воды и пара!

?

Я посмотрел на свой пикап. Это был оплавленный, дымящийся кусок железа. Краска местами пузырилась, местами свисала чёрными лохмотьями, фары превратились в пустые глазницы.

— Сюда бы сейчас Шурку… — пробормотал я.

— Ваше Сиятельство, — ко мне, опираясь на девушку в халате медсестры, подошёл давешний упрямец, старик, вроде как главный в деревне.

Память услужливо подсказала: Степан Петрович.

— Чего надо? — неожиданно резко ответил я.

— Да я это, значит… ну… — замялся тот, — поблагодарить вас хотел… спасли вы нас…

— Дать бы тебе в морду, — вздохнул я. — Ты хоть понимаешь, что если бы не твоё упрямство, и спасать никого бы не пришлось? Что цена этого прорыва — четыре жизни, и не факт, что все доедут до госпиталя? Мы все там могли сгореть, это ты понимаешь?

— Илья… — Катя чуть потянула меня за локоть, будто боялась, что я и правда ударю старика.

— Бросили нас, Ваше Сиятельство… и идти нам теперь некуда, — тот опустил глаза. — Так что выжили, не выжили, а разница-то не велика.

Намек, конечно, понятен. Деревенским негде жить, и они решили перейти на землю того, кто им сможет помочь. Вопрос в том, а нужны ли мне эти люди? Их, конечно, жалко, но вот что мне с ними делать-то? По-хорошему, надо с Тихоном обсудить — сам я пока не настолько в курсе дел.

— Ладно, — кивнул я, — когда всё устаканится, найдите меня. Граф Каменский, деревня «Радость». Приходите, поговорим. Если меня не будет — спросите Тихона, я его предупрежу. Но мы пока что и сами только-только на ноги встаём. И да, я не говорю, что вас возьму.

— Спасибо, Ваше Сиятельство, — кряхтя, попытался поклонился Петрович.

И тут до меня донесся обрывок разговора майора с капитаном.

— … ветер сменился! Фронт развернулся на север, нас передислоцируют на трассу перед Златоустом…

Внутри всё похолодело. Усадьба. Деревня. Молча отдав фляжку Кате и кивнув на Артёма, я подошёл к майору.

— Как Златоуст? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — А земли к югу от него? У меня там семья, деревня, люди!

— Ваше Сиятельство, при всем уважении, у меня приказ, — развёл руками Орлов.

— А та ЛЭП?

Майор наморщил лоб.

— Да, лэпка… Наверное, кого-то и туда отправили. Но если честно, сомневаюсь. Все силы на город брошены. А до вашей лэпки огонь максимум через час дойдёт… Граф, вы поймите, не я командую всей операцией. Мой участок был здесь. Вашу помощь переоценить невозможно, и фамилию вашу я запомнил. Но это всё после. Огонь остановим — сядем рапорты писать. А пока… Звоните своим, там тоже наверняка идёт эвакуация. Вы же видели — мы людей не бросаем.

— Понял, майор. Спасибо.

Я попытался дозвониться — связи не было. Совсем. Остановившись у обгоревшего пикапа, я задумался, что мне делать. Ко мне подошел Воронов.

— Брось её, граф, это же металлолом, — покачал головой капитан.

Я молча открыл капот. Антифриза в бачке было на донышке, но он ещё был. Аккуратно приоткрыл крышку радиатора — уже не кипит, хорошо. Проверил уровень масла — как ни странно, в норме.

Краем глаза я заметил, что Воронов с нескрываемым удивлением наблюдает, как «целый граф» привычно проверяет состояние машины.

Я обошел пикап, дотянулся до замка зажигания и повернул ключ. Тишина. Ещё раз. Стартер взвизгнул. Третья попытка. С надсадным, мучительным хрипом двигатель ожил и затарахтел, выйдя на обороты холостого хода.

Похоже, хана движку. Перегрев. Вернувшись к Воронову, я закрыл покорёженный капот.

— Там моя семья, капитан. Мать, сестра. Мои люди. Пятьсот живых душ. Там, в конце концов, моя земля, — я посмотрел ему в глаза. — Майор прав. Мы людей не бросаем. Будете в наших краях — заезжайте в гости. А мне пора.