Конечно, было бы идеально провернуть всё это в полной тишине, но, к сожалению, это было невозможно. Так что рёв двигателей периодически разрывал ночную тишину.

Больше всего работать приходилось, естественно, Пете. Ведь он был как бы привратником входа в карман, и без его участия никто не мог ни войти, ни выйти. Я и Шторм, сначала принимавшие активное участие в управлении и планировании, постепенно отошли в сторону. Это было просто не нужно. Внутри, водители, чьи машины уже оказались в кармане, дальше, понимая стоящую перед ними задачу по расстановке техники, уже справлялись сами и лезть к ним, это было только мешать.

Те, кто оставался снаружи, уже тоже довольно хорошо понимали суть происходящего процесса, воочию увидев, как фуры исчезают в пустоте.

Я, Шторм и Алиса стояли рядом и наблюдали за происходящим.

— Сколько времени займёт путь до места назначения пешком? — спросил я у Шторма.

— Не знаю, — честно признался он, — если бы всё шло по плану, мы уже должны были бы быть на месте. Всё дело в том, как именно мы будем теперь добираться до пункта назначения. И есть ещё один интересный вопрос.

— Какой? — спросил я.

— Ведь если мы выскочим из этого окружения, не думаю, что они просто всплеснут руками, мол, ничего не получилось, и разойдутся по домам. Этим мы их сильно разозлим, — сказал Шторм.

— А особенно тех, кто за всем этим стоит на самом верху, — кивнул я.

— Так что, боюсь, на этом всё не закончится, — сказал Шторм, — нас потом могут пытаться перехватить и на подходе к месту назначения, если им так уж обязательно нужен наш конвой. Теперь я уже абсолютно уверен, что дело не в официальном грузе.

— А в чём? Или в ком? — спросил я.

— Думаю, в чём, — сказал Шторм, — вряд ли им нужен какой-то человек из нашего отряда. Ведь они предлагали нам уйти и оставить груз.

— Не думаю, что они отпустили бы живых свидетелей, — сказал я.

— И я не думаю. Это одна из причин, почему я отказался. Так бы, может, и отдал им груз, ради сохранения жизней. Пусть потом судят, под трибунал отдают, но ребят бы спас… если бы им верил. Но я не верю! — сказал Шторм.

— И что думаешь делать? — спросил я.

— Думаю, когда мы отсюда вырвемся, нужно будет затаиться и проверить груз. Фуру за фурой, фуру за фурой. У меня есть все накладные, будем искать, что им не соответствует. Это, правда, потребует много сил и времени… — задумался Шторм, — предоставите вы нам такую возможность?

— Да. Не волнуйся, на полпути заднюю включать не будем. К тому же у нас есть возможность ускорить процесс разгрузки и обратной погрузки фур, — сказал я.

— Как это? — удивился Шторм.

— Потом, когда до этого дело дойдёт, узнаешь, — сказал я, — починить повреждённые машины можно?

— Те, у которых колёса пробиты, сто процентов! — сказал Шторм, — там ребята уже, наверное, приступили. До этого не занимались этим, потому что думали, нет смысла, ехать-то всё равно некуда. А вот те, что не завелись, это неизвестно. Если возможно мужики починят, если нет, у вас не бросим, вытащим наружу.

— Если некуда будет деть, можете и бросить, — сказал я, — мы, возможно, найдём им применение. Но это если они на самом деле не будут нужны. Может, в фургоне сделаем отапливаемое помещение, а то сам видел какая там холодрыга. Кстати, если всё это дело затянется, твои ребята тоже мёрзнуть будут. Есть в грузе что-то тёплое? На чём можно было бы спать и чем укрываться?

— Да, этого добра навалом. Спальники, одеяла, бушлаты, этого много. Нужно будет только найти и разгрузить. Делать нечего, придётся вскрыть гуманитарный груз. Ребята уже давно без сна, нужно будет дать им отдых. Как только выберемся в безопасное место, так сразу нужно будет этим и заняться, — сказал Шторм.

— А на связь думаешь выйти? — спросил я, — здесь наверняка глушат, но если мы окажемся вне зоны действия глушилки, сразу доложишь?

— Нет! — сдвинув брови, сказал Шторм, — точно не сразу. Нужно будет дать ситуации настояться. Да и мне подумать не мешает, что и к чему. Если бы мы не думали, что в нашем руководстве есть крыса, разумеется, сразу бы доложился. Теперь же, думаю, нам сначала нужно решить все стоящие перед нами задачи, а потом уже докладывать. Надеюсь, многое покажет ревизия груза.

Ребята уже начали загонять внутрь броневики. Мы некоторое время наблюдали за этим процессом.

— Меня всё никак не отпускает одна мысль, — вдруг задумчиво сказала Алиса.

— Делись! — сказал я.

— Очень хочется оставить после себя послание этим уродам, — сказала Алиса.

— Мне кажется, что пустая эстакада, это отличное и очень красноречивое послание, — сказал Шторм.

— Этого мало, — медленно сказала Алиса, — у нас же есть четыре ненужных трупа, верно?

— Зоя попросила отдать их ей, когда увидела, что мы собираемся их выбросить. Я обещал, — сказал я.