— Это решаемо, — кивнул Шторм, — в гостях нужно вести себя культурно.

— Тогда сейчас давай для пробы загоним одну фуру, посмотрим, как это работает, и если всё нормально, нужно будет за пару часов успеть всё закончить, — сказал я.

— Думаю, быстрее управимся, — сказал Шторм.

— Всегда в процессе возникают непредвиденные сложности, — возразил я, — лучше закладывать с запасом, а управимся раньше, так отлично. Но люди, основная масса, будут заходить последними и после твоего инструктажа. Сначала здесь будут только водители. И да, здесь холодно, всего плюс пять, и эта температура постоянная. Так что пусть ребята тоже имеют это в виду.

— Принято! — улыбнулся Шторм.

Его настроение заметно улучшилось, хотя он старался и не демонстрировать свои эмоции. Совсем недавно он чувствовал, что ведёт на смерть весь свой отряд, а теперь появилась удивительная возможность выйти из этой ситуации практически без потерь.

— Трупы надо будет выгрузить, мы их прихватили, чтобы тревогу раньше времени не поднимать, — сказал я, — а пленника забирай, пусть твои люди его допросят. Есть нужные специалисты?

— Найдём! — сказал Шторм.

После чего он подошёл к ряду тел, легко подхватил живого и забросил на плечо как пушинку. Силы в начальнике конвоя было немерено.

Как оказалось, сложности действительно есть, просто Шторм о них подзабыл. Миномётным обстрелом повредило несколько фур. У трёх частично спустили колёса, две вообще были не на ходу, посекло осколками двигательный отсек, и они перестали заводиться. Ни чинить, ни выяснять, что с ними не так не стали, потому как не думали, что отсюда вообще будет возможно уехать.

Шторм собрал людей и объявил, что конвой уходит через портал. В подробности вдаваться не стал, только сказал, что нужно всё сделать тихо, не привлекая внимания тех, кто их держит в осаде.

Большинство солдат вернулись на свои посты, сейчас основная работа лежала на водителях. Первым делом загнали внутрь цистерну заправщика. Он был полностью исправен, рядом с ним мины не прилетали. Возможно, это было не случайностью, потому что подорвать на эстакаде здоровенную бочку с горючим в планы осаждающих точно не входило. Сколько фур бы тогда пострадало было не спрогнозировать.

Чтобы загнать машину внутрь кармана, не нужно было её никуда перегонять. Петя вставал рядом с передним бампером, касался его рукой, автомобиль трогался с места и сразу пересекал границу портала. Дальше нужно было только ехать прямо, и всё.

К парковке первой машины в кармане отнеслись очень ответственно, выбрали для заправщика место и заодно прикинули, как ставить фуры относительно него. Дальше дело пошло быстрее. Водитель цистерны остался внутри, и когда заезжала фура, провожал её на нужное место.

Сказать, что водители были в шоке от происходящего, это ни сказать ничего. Но они держались, ведь все понимали, что у них появился шанс выбраться из безвыходного положения. К тому же когда люди заняты делом, времени на удивление и рефлексию не остаётся. А здесь дел было полно. Даже уже оказавшись внутри, они продолжали двигать фуры, чтобы они стояли удобнее и чтобы на них потом было легко выехать. Поэтому сразу было принято решение разворачиваться.

Бензовоз и первые две фуры дали круг в тумане, чтобы встать носом к выезду, но потом было решено остальным просто сразу заезжать задом.

После нескольких исправных машин решили затащить внутрь повреждённые. Те, что были с пробитыми колёсами, заехали сами, жуя резину. Те, что не заводились, пришлось брать на буксир и тащить задом. Это заняло больше времени, ведь нужно было подогнать исправную фуру, подцепить повреждённую и втащить в карман. А ведь они были гружёные. Благо ехать в таком виде им нужно было совсем недалеко.

В итоге за два часа едва-едва только успели закончить с фурами. Но дальше дело было вообще плёвое. Четыре броневика, лёгкий колёсный транспорт и сами бойцы. Я боялся, что провозимся до утра, но мы сейчас шли в целом почти по графику.

Фуры внутри кармана поставили большим полукругом, «мордами» в центр. Площадка получилась довольно большая, там должна будет разместиться вся остальная техника и люди.

Естественно, мы шумели на всю округу. Но шумели только вынужденно. Да, периодически начинал реветь двигатель, но через некоторое время его звук резко обрывался. Сами люди никаких звуков почти не издавали. Ни криков, ни команд, ни чего бы то ни было ещё. Люди вели себя максимально тихо.

Те, кто держал блокаду, не могли не слышать звуков двигателей. Но что они могли сделать? Скорее всего, там думали, что конвой переставляет свою технику, готовясь к обороне. Ведь другие варианты и не придумаешь!