— А где ваш командир, товарищи красноармейцы? А то я с пополнением пришёл, так что познакомиться бы не мешало. — Спрашиваю я.

— Убили нашего лейтенанта. Сегодня только назначили и в рукопашной убили. Бригадир за него остался — Владимир Семёнович. — Отвечает один из бойцов.

— И где мне его найти? — Уточняю я.

— Да вон он, сам к нам идёт. — Указывает боец на своего командира.

С подошедшим к нам кряжистым, широкоплечим, уже не молодым «комбригом», мы быстро нашли общий язык, да и места в намечающейся траншее, хватало на всех. Тем более у Семёныча нашлось в запасе главное оружие пехотинца — это лопаты. И не обычные МПЛ, а БСЛ, то есть большие сапёрные. Так что бойцы приступили к совместному оборудованию взводного опорного пункта, так же, как перед этим, вместе сражались в рукопашной (только трудармейцы воевали с другой стороны шоссе), тем более после объединения получился полнокровный взвод. Причём как выяснилось из зольдбухов, воевали мы с так называемой 15-й мотоциклетной ротой эсэсовского полка (естественно спешенной). Во время артподготовки мотоциклисты подобрались к перекрёстку, а когда началась атака, они попытались захватить как саму переправу, так и плацдарм на западном берегу реки. Это у них почти получилось, и пока остатки шестой роты перебегали через мост, немцы сели им на хвост, и на плечах отступающего противника захватили переправу. Сапёры поначалу растерялись, и не произвели подрыв (когда немцы ворвались на мост, на нём ещё оставались наши бойцы), а потом уже не успели. Если бы не разведчики, наша контратака и заградительный миномётный огонь, фрицы бы успели занять оборону и, закрепившись и подтянув бронетехнику, ударили бы по батальону с тыла. Может быть и не ударили, но выбить эсэсовцев с плацдарма, мы бы точно уже не смогли. Каких-то десять минут, и шесть единых пулемётов, не оставили бы нам ни одного шанса. Это не считая артиллерийской поддержки, а про такую мелочь как лёгкий миномёт и винтовки, можно и не упоминать. Так что нам повезло, что следом за мотоциклистами проскочило не так много пехоты, а своим броневзводом фрицы рисковать не стали. Хотя может это и не пехота была, а пионерское усиление, тогда понятно, почему мост не взорвался сразу. Его вместе с самоходкой подорвал ценой своей жизни последний из сапёров, который дежурил у переправы, о чём и поведал мне тёзка Высоцкого, в процессе знакомства и озадачивания личного состава. А вот «комбригом» Семёныча окрестил как обычно я, но это для так сказать внутреннего потребления. Воинского звания у бугра не имелось, а такой должности как бригадир, в стрелковой роте РККА нет. А если перевести на армейские деньги, то бригадир — это командир строительной и не только бригады, сокращённо комбриг. Ходит же анекдот, про командира танкового корпуса, хотя под Москвой несколько таких командиров сражалось, и это не анекдот.

«Когда враг подошёл на ближние подступы к Москве, то со складов полигонов и баз длительного хранения, начали вытаскивать всю боевую технику, лишь бы она стреляла. Танки без двигателей и гусениц устанавливали на перекрёстках дорог, закопав их по башню, обеспечив боеприпасами, экипажем, и иногда телефонной связью, превратив их в бронированные огневые точки, сокращённо БОТ. Командиры таких огневых точек и называли себя „командирами танковых корпусов“. Иногда случались и казусы, когда вышестоящему командованию звонил командир огневой точки и, представившись командиром танкового корпуса, спрашивал, — что ему делать?»

Но это совсем другая история и здесь она ещё не случилась. Разместив пулемётчиков и стрелков в окопах, распределяю для каждого сектора обстрелов, а сам занимаю свободную стрелковую ячейку на левом фланге и наблюдаю за противником. Не успел я толком осмотреться, как подошли комбат с начальником штаба и ещё двумя младшими «офицерами», встали за деревьями недалеко от меня и начали «любоваться окрестностями».

— Ну, что скажешь, начальник штаба? Ты же у нас голова. — Спросил комбат, когда все насмотрелись на противоположный берег реки. — Правда, бестолковая. Нет, чтобы подумать, так он в атаку попёрся. — Тут же добавил он. Не обращая внимания, на уже видимо не первую подъёлку, капитан Прокудин начал вводить всех в курс дела.

— На данный момент противник обошёл нас ещё и с востока, но он в Гжатск рвётся, поэтому на нас время тратить не будет, во всяком случае, пока. Так что колечко у нас намечается. Если будем сидеть в обороне, то продержимся ровно до того момента, пока у нас не кончатся боеприпасы, а потом нас возьмут голыми руками. А так позиция здесь хорошая, мы как раз в междуречье и на севере две реки сливаются в одну. Получается, с трёх сторон мы прикрыты, правда только от бронетехники, пехота форсировать реки может. Остаётся ещё южное направление. А вот там, немцы могут пройти хоть на чём, хотя на танках в лес они не сунутся, но нам и пехоты хватит. Устроить засаду больше не получится, противник наступает осторожно, при поддержке артиллерии, а вот с ней у нас нечем бороться. Сейчас кольцо ещё не плотное, да и полк нам может помочь, нанеся отвлекающий удар. Связь по рации у нас пока действует. А вот чем дольше мы здесь сидим, тем меньше у нас шансов на прорыв, и деваться нам потом будет некуда.

— Так что ты предлагаешь?

— Выслать разведку в северном и западном направлениях, а после полученных результатов, прорываться, а потом отходить на Гжатск, взорвав за собой второй мост.

— А если немцы к тому времени займут город? А варианты прорыва на восток и на юг ты не рассматриваешь?

— Если наступать на восток, то этого он нас только и ждут. Покрошат из пулемётов на окрошку, а потом артиллерией добавят. Если кто до реки доберётся, там в реке и утопят. А с юга скоро остальные части эсэсовской дивизии подойдут.

— Вот именно, так что быстрей действовать надо. Высылай разведку на север и запад, да и про юго-восток не забудь, а я пока обороной с юга займусь. Две зенитки у нас в козырях, так что прорвёмся. Что ты там локаторы свои раскидал, артиллерист? Дуй сюда, дело для тебя есть. — Машет мне рукою комбат.

Вылезаю из окопа, подхожу к командирам, докладываю.

— Товарищ майор, сержант Доможиров по вашему приказанию прибыл.

— Прибыл он. Всё слышал? — Спрашивает командир батальона.

— Вы так громко разговаривали, что только глухонемой бы вас не услышал. — Не стал скрывать я.

— Молодец. Передавай командование взводом младшему лейтенанту, — показывает он на одного из «офицеров», — и дуй за своими пушками. Через полчаса всем быть на южной опушке.

— Понял. Только вместе со мной тут ещё четверо артиллеристов, — как с ними быть?

— Раз с тобой, забирай. Всё у тебя, сержант?

— Всё, только пешком мы туда-сюда не успеем.

— Вот ушлый какой, дай ему локоть… Не успеете, расстреляем. Ладно, на шоссе стоит два газика, забирай их себе, скажешь, я приказал.

Представив Афоне мамлея, прощаюсь и, забрав своих, «на рысях» уходим к машинам. По пути объясняю дяде Фёдору его задачу. С собой забираем только оба пулемёта, и короба со снаряжёнными лентами, а также всякую мелочёвку. Два ящика с маузеровскими патронами и остальные трофеи, оставляем «пешмерге», которая теперь вливалась в шестую роту. Занимаем места в полуторках, и мчимся на огневые позиции своей батареи. В ста метрах от опушки разъезжаемся в разные стороны, я с порожним грузовичком направо, остальные налево. Ваньку взводного, я застаю в расчёте у Мишки, поэтому передав приказ комбата, цепляем орудие, грузим в кузов снаряды, и едем на позиции пятой стрелковой роты. Передки решаем забрать вторым рейсом, всё-таки ГАЗ-АА, не артиллерийский тягач, да и дополнительный боекомплект нам не помешает. По пути соскакиваю с машины и бегу за своим расчётом. Там уже всё готово к транспортировке, поэтому забираю свой вещмешок и заскакиваю в кузов. С сожалением окинув взглядом хорошую позицию, устраиваюсь на снарядных ящиках и стучу по крыше кабины. Полуторка стартует с места, и мы едем догонять своих. В машине только штатный расчёт, остальные идут пешком. Но от огневой моего орудия до места назначения всего полтора километра, так что прогуляются и авось не заблудятся. По времени мы уложились, а Ванька приехал даже раньше, могли и ещё быстрее, но в некоторых местах машины приходилось толкать, в лесу попадались низинки, и даже на небольших уклонах лошадиным силам моторов, приходилось помогать своими. Всё-таки грязь и русские дороги, это неразрывные понятия. Но при помощи пердячего пара и русского мата, все трудности мы преодолели.