— Мы тогда целый ящик с бутылками израсходовали, но если бы пехотинцы немцев не отвлекли, у нас бы ничего и не вышло. — Добавил Мишка и продолжил. — Потом в танке стали рваться снаряды, ну а растёкшееся масло и бензин, подожгли мост, так что, в конце концов, он рухнул в воду, вместе с полыхающей на нём железякой.

— Теперь понятно, почему фрицы навалились на нас. — Подвожу я итог. — Брод оставался единственным местом для переправы техники. Но мы им тоже неплохо наваляли. — Дальше я коротко рассказал друзьям о своём бое, начав со знакомства с танкистом, и мы продолжили разбираться с импортным «бобиком». Бобиком орудие обозвал я, по аналогии с нашими полковушками.

Приказав, высвободившемуся личному составу, заняться чисткой орудия от грязи, начинаем мудрить с зарядами. Как говорится «одна голова хорошо, а три змей Гамырыч», и «без поллитры не разберёшься». Но водки не было, поэтому пришлось разбираться на трезвую голову. Позасовывав как ослик Иа, шарик в горшок, и наоборот, пришли к следующему выводу. Диски с пучками пороха сначала кладут в гильзу, а потом туда устанавливают снаряд, и всей этой приблудой уже заряжают орудие и стреляют. А так как сколько нужно пихать «таблеток» с порохом, и далеко ли при этом полетит снаряд, никто не знал, то и решили пока стрелять прямой наводкой, а в гильзу вставлять не больше двух «ватных» дисков. Тем более эти таблетки были разной толщины, да и по весу друг от дружки отличались. Для наших теоретических выкладок, нужна была практика, поэтому решаем, где можно пострелять, чтобы у нас всё было тип-топ, и нам за это ничего не было. Я уже хотел взять с собой Машку, подняться с ней на горушку, чтобы оттуда осмотреть окрестности и выслушать её пояснения. Где что находится? И когда всё это кончится? Но нашу проблему разрешил комбат, который подошёл со стороны посёлка. Предупреждённый бойцами, подбегаю к нему с докладом.

— Товарищ капитан, личный состав взвода занимается чисткой оружия и осваивает трофейную материальную часть, захваченную в ночном бою. Командир первого отделения, второго взвода ПТО — сержант Доможиров.

— Ну и как, освоили? — спрашивает он.

— Почти, остаётся только провести боевые стрельбы, и понаблюдать за результатом. Думаю, прямой наводкой мы сможем работать.

— А что же вы не отдыхаете? Я же разрешил вам приводить себя в порядок до завтрашнего утра.

— Немцы мешают. — Показываю я на кусты разрывов, встающие уже поблизости от нашего ночного пристанища.

— Ну, раз отдыхать не хотите, тогда пойдём на горку, покажу тебе нашу диспозицию и объясню боевую задачу. — Вдвоём с комбатом поднимаемся на высоту, чтобы оглядеться. До гребня сотни полторы метров, так что через минуту мы пересекаем по пути, протянувшийся на север просёлок, и занимаем позицию для наблюдения. На высотке ни кустика, поэтому последние метров десять до гребня, ползём.

— Вот смотри, сержант, — говорит мне командир батальона, доставая карту. — Наша оборона проходит по берегу реки Нара, от деревни Чичково на правом фланге, до села Каменское на левом. Река течёт с севера на юг, но как раз вон в том месте, — указывает он рукой направление, — поворачивает на восток, практически под прямым углом. Вот этот угольник и обороняет наш батальон, остальные части дивизии или пробиваются из окружения, или отступили за реку, и их ещё не нашли. Сам понимаешь, чтобы найти и привести их в порядок, нужно время. Первый полк немцы отогнали к самому Наро-Фоминску, так что здесь у нас практически только один батальон, и тот неполного состава. Две роты обороняют село Каменское и переправу через реку, вчера вы по ней вышли. Сам мост заминирован, но мы пока его не взрываем, ждём отступающие подразделения, как нашей дивизии, так и соседних частей. Вот и вынуждены держать основные наши силы вблизи от переправы, на той и другой стороне реки. Деревню Чичково на том берегу противник захватил, но мост мы успели вывести из строя, так что плацдарма на этой стороне реки у них нет. Зато в том месте, проходит стык нашего батальона и соседей. И если вчера там кто-то ещё был, то сегодня никого нет, разрыв между флангами составляет уже пару километров, а возможно и ещё увеличится. Так что противника сдерживает только река, и отсутствие переправочных средств через неё. С той и другой стороны реки лес, так что от танков тут толку мало, да они и не пройдут, а вот пехота может просочиться и натворить дел. В батальоне у нас осталось двести активных штыков, и это только потому, что расформировали первый, а личным составом из него, доукомплектовали наш, хотя сам знаешь, сколько того личного состава осталось. Днём мы ещё можем контролировать ситуацию, а вот если немцы полезут ночью, уже нет. Этот стык вам и нужно будет прикрыть. Крайние окопы правофланговой роты у меня расположены на опушке, возле речной излучины. — Показывает комбат на местности, а потом отмечает на карте нужное место. Своих людей расставишь попарно в секретах, одно отделение с пулемётом оставляешь в резерве, это будет твоя маневренная группа, разместишь её в центре боевого порядка, и где секрет засечёт немцев, туда выдвигайся и вступай в бой. Твоя основная задача, не дать противнику переправиться на нашу сторону. Удобных мест для переправы тут практически нет, река хоть и не глубокая, да и ширина в среднем метров шестьдесят, зато берега высокие, если не левый, так правый. Лёд тоже ещё не встал, ну а купаться по такой погоде, решится только самоубийца. Пулемёт я видел, у вас есть, так что справитесь, тем более ещё и пушка. Всё понятно? Вопросы? — После такой постановки задачи, я немного, что называется «ухи поел» и задал резонный вопрос.

— Товарищ капитан, а людей не подкинете? А то у меня всего десять человек военнообязанных, остальные гражданские.

— И много у вас этих гражданских?

— Одна персона.

— Да-а. Видел я вашу «персону», — чуть нараспев произносит комбат, задумавшись о чём-то своём. — Как десять?? Мне доложили взвод, да ещё и с пушкой, да и через мост вы на грузовике ехали. Лейтенант Мельников и докладывал, хотя так до конца и не доложил, зашатался и чуть не упал. Его сразу потом в медсанбат пришлось отправлять. Да и сам ты сержант представился командиром отделения, противотанкового взвода.

— Вот именно что противотанкового. Нас и в полном-то составе всего восемнадцать человек, а после таких боёв, только дюжина и осталась, и это вместе с «персоной».

— С вами же рота пехотинцев была, хоть и не полного состава, но всё-таки. Что, совсем никого не осталось?

— Из тех полутора взводов, что с нами воевали, выжило вместе с ранеными человек двадцать, их наш лейтенант ещё вечером в тыл отправил. А сами мы ближе к утру выходили. Что, разве никто не дошёл?

— Почему никто? Целый день, да и ночью тоже, кто-нибудь да выходил, группами и поодиночке тянулись. Если с ранеными, то их в деревню Клово отправляли, там у нас командование дивизии, да и санбат. Ну а одиночек сразу по взводам распределяем. Хорошо, пойдём вниз, посмотрим на твоё подразделение и решим. Что с вами делать? — Спускаемся к подножию высоты, я строю своих и подхожу с докладом. На правом фланге у нас сержантский состав, потом Малыш со своей любимой игрушкой, далее все по росту, а замыкает строй Маша, со своим служебно-розыскным волком. Хотя со своим гренадёрским ростом, ей впору стоять впереди, но она всё-таки не военнослужащая, и у нас не партизанский отряд. Осмотрев наше воинство, а также вооружение снаряжение и экипировку, комбат остался доволен. На общем фоне остальных отступавших подразделений, мы смотрелись прилично, да и оружие было у всех (тем более «небольшой» его излишек, про который никто не знал, тоже имел место быть).

— Ладно сержант, до вечера ещё время есть, так что оставайтесь пока на месте. Людей у меня нет, но если кто выйдет, можно будет тебе подкинуть, даже и безоружных, хотя… В посёлке я видел орудийный передок и болтающихся при нём артиллеристов, может ваши, а может это всё, что осталось от батареи полковушек.

— А лошади? При каждом зарядном ящике, должна быть запряжка с лошадьми.

— Лошадей мы у них реквизировали, нужно было раненых в тыл отправить. Ну а кони у вас и свои есть, да и машина.

— Машину не сегодня, так завтра отберут, на нужды тех же тыловиков, да и бензин может кончиться, и взять его больше негде. Ну а для лошадок мы чего-нибудь да найдём. Да и как я могу приказывать каким-то артиллеристам, тем более не из своего подразделения.

— Ушлый же ты мужик, товарищ сержант. Хорошо, бери своих коней, ездового и пойдём в штаб, оформим тебе приказ.

Оставив сержанта Волохова старшим, беру с собой всех вышеперечисленных и, прихватив необходимую упряжь, небольшой компашкой идём в село. По дороге комбат рассказал, что наша 110-я стрелковая дивизия, входит теперь в состав 33-й армии, которой командует генерал Ефремов. По приходу в посёлок нашли артиллеристов, и комбат сразу приказал, поступить им в моё распоряжение. Озадачив троих вновь приобретённых запряжкой передка, иду следом за капитаном в штабную избу, где батальонный писарчук выправил мне необходимый документ, с печатью, за подписью командира. Показав, корпящему над картой начштаба, где проходит правый фланг немецкой обороны, отдаю зольдбухи, убитых мной фрицев. Из которых выяснилось, что нам противостоит 8-й пехотный полк, 3-й моторизованной дивизии противника или одно из его подразделений. По крайней мере, я точно знал, что в полковой батарее немцев стало на два орудия меньше, о чём и доложил командирам. Ну, а на основе нашего взвода, решили создать мобильный резерв батальона, и направлять к нам всех, выходящих из окружения. А ещё и прислать кого-нибудь из «офицеров», чему я был просто «несказанно» рад, зная об уровне подготовки таких командиров.