Узнав насчёт котлового довольствия, был послан на склад к начпроду со строевой запиской. Где и получил продукты, в основном концентраты и немного хлеба, всё это на сутки, причём с запасом, в записке было указано тридцать человек личного состава. Загрузив всё в практически пустой ящик передка, возвращаемся к своим. По дороге я с одного узнаю, кто к нам присоединился. Бойцы оказались артиллеристами из батареи полковых 76-мм пушек. Один являлся наводчиком, второй заряжающим, ну а третий правИльным. Был ещё и «водитель кобылы», но его конфисковали вместе с конями. Беспокоящий огонь немцы прекратили, поэтому отправляю Марью совместно с кухонным нарядом на хутор, для приготовления пищи. А прибывших со мной артиллеристов, вливаю в коллектив, и озадачиваю разборками с «чудом враждебной техники». С вновь прибывшими, у нас получается два отделения по семь мужиков, и одна неслабая женщина, так что можно уже скомпоновать наш партизанский отряд, — «Неуловимые мстители», это чтобы нас никто не ловил. Сначала формируем орудийный взвод (расчёт), под командой сержанта Волохова. В него вошли шесть человек: командир, три пришлых артиллериста, и ещё двое из наших «старых» кадров. Иннокентия назначаю «замкомпоморде» или просто замком, он будет отвечать за формирование и сколачивание подразделения из вновь прибывших в моё отсутствие, поэтому тоже отправляется на хутор. Думаю на запах еды, туда подтянутся не только посланные командованием кадры, но и некоторые другие, те которые «чисто случайно» заблудились или решили остаться «партизанить» в окрестных лесах. То, что лес находится не на оккупированной территории, их не колышет, главное это лес, и там водятся партизаны. Вот для вразумления таких заблудившихся партизанов, Кеше и придали пулемёт «ческа збройовка» как было написано на ствольной коробке.

Младший сержант Задорин уходит, а я решаю выехать на рекогносцировку, а заодно и пострелять из пушки. Так что цепляем орудие к машине, и сначала едем на север, маскируясь гребнем высоты, а потом, выехав на дорогу, проезжаем километр и, развернувшись в обратном направлении, прижимаясь к западной опушке леса, едем на юг. Такие финдебоберы, нам пришлось выписывать, чтобы скрыться с глаз возможных немецких наблюдателей. Останавливаемся метрах в пятидесяти от конца перелеска и, отцепив орудие, а также прихватив несколько лотков со снарядами, катим его на позицию. Пока расчёт устанавливает пушку, беру с собой Малыша, дядю Фёдора и якута, и идём выбирать НП. В двухстах метрах перед нами проходит дорога с твёрдым покрытием, судя по карте в деревню Слизнево, а ещё метрах в восьмистах берег реки, где и окопались наши стрелки.

Разрешение у комбата насчёт пострелять, я спросил ещё в штабе, так что там думаю не должны растеряться, а вот пехоту, через позиции которой будут лететь наши, а возможно и ответные снаряды, предупредить было нужно. Размотав две катушки с проводом, добрались до переднего края. Где с трудом разыскали, прячущихся в лесу пехотинцев. В результате разговора с командовавшим здесь сержантом, выяснилось, что топали мы сюда зря, стрелять можно было сразу, так как никого, в выкопанных вдоль восточного берега реки стрелковых ячейках не было. Все полтора «землекопа» находились внутри, поросшей лесом излучины, и сидели как мыши под веником. В принципе поступили они правильно, там как раз проходил очередной поворот реки, и наш левый берег был круче правого, так что русло реки, простреливалось на протяжении четырёхсот метров. И если бы немцы решили переправиться в этом удобном месте, как по разрушенному мосту, так и на лодках, то огребли бы что с левого, что с правого фланга, было бы только из чего. Ну и наоборот, пока взвод сидел в своих стрелковых ячейках на пляже, он нёс потери, как от ротных, так и от батальонных миномётов противника. Фрицы стреляли как из-за домов, так и из-за надворных построек, а загасить хотя бы ротные миномёты было не из чего. Пока не ранило последнего младшего лейтенанта, взвод нёс потери, а когда раненого эвакуировали в тыл, то выжившие бойцы, попросту спрятались в лесу, ну а взявший на себя командование «комод», только выставлял наблюдателей, хотя позиция для стрельбы была определена для каждого красноармейца.

С зарядами мы всё-таки разобрались, благодаря немецкой предусмотрительности, фрицы как знали, что подарят грузовик, и облегчили нам задачу, снарядив несколько ящиков и подписав номер заряда на каждом. Оставалось только определить максимальную дальность выстрела, на каждом из зарядов. Связываюсь с огневой и, узнав, что там всё готово, даю команду открыть огонь. По аналогии с нашими полковушками, выставляем угол в сорок градусов, и стреляем на пятом заряде. Снаряд улетает куда-то туда и рвётся в лесу, разрыва я не вижу, но слышу. На четвёртом заряде тоже самое, только ближе. Зато третий куст разрыва, встаёт уже за деревней, и я его не только слышу, но и вижу. Перед стрельбой на втором заряде, приказываю взять левее на один градус, а то не хотелось бы попасть под свой же разрыв. Фугас вспучивает воду в реке, буквально в сотне метров от нас. Приказываю приготовить очередь на третьем заряде, а сам пристреливаюсь по деревне, оставшимися тремя полуунитарами. Постепенно увеличивая угол подъёма ствола. Ближе к центру деревни снаряд рвётся при угле подъёма в сорок пять градусов, поэтому приказываю выпустить четыре снаряда на крайних установках прицела, и делать ноги и колёса оттуда. Немцев в деревне мы расшевелили, и они забегали как наскипидаренные, правда это ненадолго, и ответка может прилететь очень скоро.

Особого урона мы конечно не нанесли, зато наша пехота взбодрилась, увидев как из домов, выскакивают солдаты противника, а некоторые из них падают и больше не поднимаются. Конечно, неплохо было бы, обрушить на фрицев огонь целой батареи, — но где её взять? В общем, снимаемся и уходим. Пока дядя Фёдор сматывает связь, решаем с Малышом и снайпером провести рекогносцировку, и проверить «стальную» оборону соседей справа. Пройдя полкилометра по лесу берегом реки выяснили, что тут нет даже мало-мальских окопчиков. Так, несколько застеленных хвоей ямок и укрытий за деревьями, на высоком берегу очередной излучины, в которых никого нет, и на этом всё.

— Ушли, однако. — Потрогав лёжку и обнюхав подстилку, констатировал факт якут. — День назад.

— Точно наши, Иваны были? Не фрицы?

— Наши, однако. Фашиста по другому пахнет.

— Много их было? В какую сторону ушли?

— Погоди, командира, сейчас проверю.

— Два по десять, туда ушли. — Пробежав по округе, через пять минут докладывает следопыт.

Понятно, значит на север вдоль реки и ловить там уже нечего. Дальше мы не пошли, а осмотрели заброшенную дорогу, идущую как с той, так и с этой стороны реки. Видимо тут когда-то был мост или брод, но видимо дно заилило, телеги стали вязнуть и переправу забросили. Тем более, меньше чем в километре находился новый мост. Пока немцы стреляли по нашим, надеюсь бывшим огневым позициям, внимательно осматриваем это место. Думаю, что один из секретов тут можно выставить, хотя такую задачу мне никто не ставил. С окончанием артобстрела, быстро уходим и, перебежав через дорогу, углубляемся в лес, а буквально через полчаса мы были уже на месте возле ручья.

Выслушав доклад «начальника мортирного взвода» о расходе боеприпасов, решаю провести ревизию нашего трофейного, «нажитого непосильным трудом» имущества. А то ночью было недосуг, а днём некогда. Начать решил с кабины грузовика, а то было у меня стойкое ощущение, о том что — «что-то я забыл сделать». Когда я «снял лыжи» и забрался в кабину, то первым делом наткнулся на планшетку, заткнутую за спинку сиденья. Её я снял с убитого немецкого офицера, и толком не разглядев в темноте, что там лежит, прибрал, а позже она мне на глаза так и не попалась, вот я и забыл про неё. В планшете кроме измерительных инструментов и карандашей, лежала карта, какие-то ведомости, а так же таблицы. И хоть буквы и цифры были на немецком, кое-что я выяснил. Просмотрев документы и поняв, что к чему, собираю личный состав и, едем выбирать огневую позицию. Перебравшись через ручей и заехав в очередной перелесок, отцепляем пушку, и пока бойцы копают и обустраивают ОП, я разбираюсь с немецкими баллистическими таблицами. Главное я понял, оставалось только провести приблизительные вычисления по карте и пристрелять ориентиры. Сделать всё это лучше при свете дня, при ночном свете, это будет затруднительно. Озадачив Мишку проведением ревизии груза, забираю свою бригаду, и вчетвером двигаем на высоту, оборудовать наблюдательный пункт. До гребня вытянутой с севера на юг высотки, от огневой полкилометра, так что минут через пять, мы были на месте. Федя как обычно тянул связь, ну а Малыша взяли в качестве экскаватора.

На скате, обращённом в сторону «батареи», втыкаю вешку для наводки орудия на цель. В тридцати шагах левее бойцы начинают копать, ну а я занимаюсь расчётами. Определив расстояние до первого ориентира, достаю карту, и готовлю исходные данные для стрельбы, высчитывая установки прицела и угломера. После предварительных расчётов, нужна пристрелка реперов, поэтому связываюсь с батареей и, отдав необходимые команды, начинаю пристрелку. Основной ориентир для нас это полуразрушенный мост, вот с него и начнём. Расстояние до цели два с половиной километра, так что стреляем на пятом заряде. Далековато, но из миномётов нас точно не достанут, а с пушками у немцев, судя по последнему артналёту тоже не густо, тем более чтобы нас достать, им нужно сменить позицию. Против самолётов, конечно, наши не пляшут, и спасёт нас только маскировка и лес, но тут уж ничего не попишешь. Четвёртый снаряд разорвался в непосредственной близости от моста, причём на той стороне реки, поэтому, записав последние установки прицела, заканчиваю пристрелку. Видимых целей нет, а воевать с домами в деревне не позволяло земноводное. Жаба душила по поводу каждого лишнего выстрела «мимо кассы», фрицы, соответственно могут накидать нам в ответку своих снарядов, но использовать повторно разорвавшиеся боеприпасы… Думаю, будет «сложно» это же не презерватив, его не постираешь, да и не заштопаешь. Это древним племенам было хорошо, сойдутся два враждебных племени где-нибудь на полянке, и давай камнями швыряться, пока все не раскидают. Камней много, пока туда-сюда кидают, устанут, да и жрать захотят, вот и идут организованной толпой мамонта валить. Завалят, нажрутся от пуза, и опять у них мир и дружба. Мамонт большой, хватает надолго. Так всех волосатых слонов и сожрали.