Дамы и молоденькие девушки под присмотром строгих мам или мирно дремлющих престарелых родственниц катили по аллеям в открытых колясках, иногда останавливались и беззастенчиво стреляли глазками, пока якобы не видят маменьки, флиртуя с модными наездниками. Те, рисуясь, демонстрировали искусство вольтижировки и выездки... Хмы... да любой из наших ковбоев даст им сто очков вперед! Да они просто с моим Бандитом дела не имели!

Ну и такие глупости не прошли даром. Мы почти поравнялись с молодой женщиной, сзади которой шла няня с мальчиком лет трех-четырех. Рядом, на аллее, стояла открытая пролетка, где сидели несколько девушек и их мать. Возле них горячил коня молодой человек, небрежно удерживая его одной рукой. Я только покачала головой, чтобы так управлять конем, нужны стальные мышцы руки и ног. Внезапно порыв ветра вырвал из рук одной из девиц кружевной зонтик, и он полетел прямо в морду коню. Тот с испугу вошел в "свечку", всадник вылетел из седла на землю. А конь уже несся, не видя ничего. И прямо на няню с ребенком. Мать отбежала, а на няньку от страха напал ступор, она стояла, не шевелясь и закрыв глаза. Медлить было нельзя, конь уже поравнялся с нами. Бросив и зонт, и сумочку, я выскочила из ландо, невзирая на треск подола платья. И повисла всем своим весом на поводе. С другой стороны, уже висела мама. Протащив нас ещё метра два-три, конь остановился, дико поводя налитыми страхом глазами.

И тут мертвая тишина сменилась шумом. Визжали дамы и девицы, рыдала мать малыша, выхватив его у няни и лихорадочно целуя его, скакали к нам другие всадники. Выхватив у нас поводья, вываживали разгоряченного коня, а один из всадников быстро сдирал с себя камзол и протягивал его мне, жестом предлагая застегнуть его на талии. Я глянула на себя и внутренне ахнула: Мама моя! Длинная прореха шла почти от талии до подола, то- то платье так и трещало! И хорошо, что на мне не старозаветные панталоны, а то бы светила ещё ими. Торопливо застегнула презентованный камзол, спросила, куда потом прислать его. Мужчина, целуя мою ручку, поинтересовался именем прекрасной амазонки. Я не видела в этом большого секрета и представилась:

– Леди Уэндом-Картер, а это моя мама, леди Анна Картер.

Я велела кучеру ехать прямо в лавку готового платья. Лорд Фрэнсис, так он нам представился, едва заметно поморщился, но я это заметила и громко сказала:

– Лучше срочно купить готовое платье, чем сверкать дырой в платье от модистки! Тем более что и в таких магазинчиках попадаются весьма приличные вещи. Да и здесь ни у кого я короны на голове не вижу!

Молодая женщина в коляске рядом с нами засмеялась:

– Что, Фрэнки, получил? Я сколько раз говорила тебе не будь таким снобом! Простите, леди, моего брата, его иной раз заносит.

Я кивнула этой леди, и мы покатили в нужный нам магазин. Сегодня опять за прилавком стояла Камилла. Увидев прореху на моем платье, охнула и встревожилась:

– Леди, с вами все в порядке? Чем я могу помочь вам?

Я успокоила девочку:

– Ками, успокойся, я цела! Помочь ты можешь, продав мне подходящее платье. А это, наверное, и ремонту не подлежит.

Камилла внимательно рассмотрела дыру, потом обрадовано произнесла:

– Это вы напрасно! Если здесь шов по дыре, а поверх вышивку, вот ветку яблони цветущей, да с камушками, шикарно получится. Я даже знаю, где такие камушки взять и мастерицу тоже знаю. Чуть подальше нас есть магазинчик с тканями и все для шитья. Там работает за прилавком Мэри, ещё одна наша подруга. Она отлично шьёт и вышивает. Из этого платья она вам шедевр сделает. Известным мастерицам не нужны соперницы, вот ее и не берут никуда. Обратитесь, не пожалеете. А платья я вам сейчас подберу, вчера новые поступили.

И в самом деле, она принесла несколько весьма приличных платьев. Выбрали одно мне, одно Анне. Ее платье, хотя и осталось целым, но изрядно запылилось и испачкалось. Переоделись мы прямо там, в магазине, и поехали по адресу, что посоветовала Ками. Мэри оказалась худенькой, большеглазой девушкой. Она вертела мое платье и так, и эдак, потом признала, что если и в самом деле здесь добавить вышивку, украсив ее мелкими камнями (стразиков ещё не было и придется пользоваться мелкими осколками от ювелиров), то платье будет оригинальным и второго такого не будет.

Я оплатила сразу камни, весь расходный материал и дала аванс за срочность. Мэри, помявшись, спросила, не буду ли я против, если ей будет помогать Камилла, они вместе снимают маленькую комнатку. Ками и сама талантливая швея и вышивальщица, это она постеснялась сказать. Да и хозяин запрещает, ведь ему надо продать готовые платья, а не швейные. Мне было все равно, лишь бы успели к сроку. Но в этом меня уверили.

И мы покатили домой, хватит волнений на сегодня. Мы уже пили чай со свежей выпечкой от Деборы в гостиной, когда с грохотом распахнулась дверь и в комнату с полубезумным видом ворвался мой супруг и затормошил меня:

– Жива, цела?

Я удивилась:

– А что со мною в магазинах могло случиться?

Хорошо, что перестал меня трясти, а то я была бы сегодня чемпионом по погубленным платьям, облив чаем себя и его. Джеральд плюхнулся в кресло и, устало прикрыв глаза, сказал:

– В Сенате сейчас только и разговоров о чуть не погибшей семье сенатора Трамена, о глупости лорда Фрэнсиса и о двух смелых женщинах, остановивших коня. Я, как только услышал о двух дамах, сразу понял, что без вас не обошлось. А одна ещё и платье все порвала.

Я абсолютно искренне удивилась:

– Где ты видишь порванное платье? Да я даже наверх не поднималась, можешь спросить у Хлои.

Джеральд пил мой чай и все равно с недоверием поглядывал на меня. Ну и правильно, я бы тоже сама себе не очень-то верила. А ещё я мрачно размышляла неужто придется ещё и по горящим избам шататься? Коня на скаку я уже остановила, осталась изба...

Наконец, настал день этого проклятого приема. Идти туда я никак не хотела, понимая, что ничего хорошего меня там не ждет. Но, надо, Федя, надо!