Пришлось отстраниться. Мы одновременно жадно глотнули свежего воздуха, не отрывая взгляда друг от друга.

— Любимый мой, — прошептала она, убирая мокрые волосы с моего лба.

Я обхватил её лицо ладонями и мягко поцеловал, на находя слов. То, что мы пережили, в них не нуждалось. Я просто прижался своим лбом к её, и мы стояли так, дышали вместе, всё ещё чувствуя сплетение наших тел под водой.

Вокруг уже суетились мои жёны и остальные, что-то говорили, обнимали нас, но я их почти не замечал. В ушах гудело, перед глазами лишь Триса…

— Добро пожаловать в семью, — наконец выдохнул я, снова целуя её. — Добро пожаловать домой.

На следующее утро проснулся от странного, но приятного ощущения: я лежал на подстилке из мха, который сладко пах. Рядом, в моих объятиях, спала Триса, а к спине прижималось ещё одно тёплое тело. Ирен.

Точно! Мои жёны вчера настояли, чтобы я провёл ночь с русалкой и жрицей. Получилось на удивление уютно: Лейланна снова подогрела воду в бассейне, и от него в комнате стало тепло, хоть и влажновато.

Правда лежание на каменном полу, покрытом тонким слоем мха, уже начинало отзываться болью в бедре и плече. Надеюсь, девчонкам не так жёстко?

Дверь резко распахнулась.

— Поздравляю, дорогая! У тебя… Ого! Ты что, проспал рождение собственной дочери?! — знакомый голос Лейланны прозвучал с удивлением и укором.

— Что? — сонно переспросил я, сонно моргая на эльфийку. Она стояла в дверях, скрестив руки под своей пышной грудью.

Лейланна цокнула языком:

— У Самиры сегодня рано утром роды начались. Мы посылали Лилию сказать вам…

Сдержав ругательство, я осторожно, но быстро высвободился из тёплого плена и вскочил на ноги. Каменный пол под слоем мха неприятно холодил ступни. Пока шёл к двери, в комнату, пошатываясь, ввалилась кошкодевушка, сонно протирая глаза.

— Кто-то звал меня? — пробормотала она.

Лейланна нахмурилась:

— Совсем обленилась, соня? Мы дали тебе поручение, а ты завалилась спать?

— Не ворчи на меня, — заныла Лилия, что делала крайне редко. — Я подумала, Артём будет только нервничать, если я его разбужу. Разве не лучше проснуться и сразу узнать хорошие новости?

Ирен и Триса тоже проснулись от их перепалки, и рыжеволосая жрица неодобрительно посмотрела на Лилию:

— Почему ты решила, что он не захочет побыть рядом хотя бы мысленно и поддерживать Самиру всё это время?

Лейланна кивнула:

— Это и по отношению к ней нечестно. Она-то думала, что ты его разбудила, и его поддержка придавала ей сил.

Кошкодевушка надула губы:

— Ладно, ладно! Просто Белла попросила присмотреть за Милой, и я решила вздремнуть пару минут. Сами знаете, как тяжело с малышкой в последнее время.

Ирен вздохнула уже мягче:

— Если тебе нужен отдых, надо было просто сказать. Ты, может, и не входишь в гарем, но ты наша подруга и мать ребёнка Артёма. Мы все тут друг за друга!

Оставив их разбираться, я на ходу натянул штаны и понёсся по коридору, а потом вверх по лестнице к главной спальне. За дверью слышались тихие счастливые голоса. Я постучал.

— Самира? — тихо позвал я.

— Входи, любимый! — её голос звучал устало, но счастливо. — Иди посмотри на нашу малышку!

Я ворвался в комнату. Моя невеста-хобгоблин полулежала в кровати, попивая воду из стакана. Её светло-каштановые волосы слиплись от пота, лицо осунулось, но она буквально светилась изнутри.

На груди она держала неожиданно крупный свёрток — нашу новорожденную дочь. Я с трепетом подошёл ближе. Сёстры и мать Зары и Самиры, стоявшие рядом, расступились.

— Познакомься с нашей дочерью, — прошептала она, и в голосе её смешались счастье и слёзы. — Мы думаем назвать её Эс’веса. На языке моего народа это значит «радость».

Я с какой-то опаской и трепетом взял свёрток. Дочка оказалась тяжёленькой. Я не то чтобы большой специалист по новорожденным, если не считать собственных детей, но эта точно самая пухленькая из всех, кого я видел. Мне потом сказали, что для хобгоблинов это нормально.

Очаровательная девочка со светло-зелёной кожей, огромными, как блюдца, жёлтыми глазами и пухлыми щеками. Она вела себя на удивление спокойно, лишь тихонько курлыкала, когда я прижимал её к себе.

Сердце защемило от нежности, когда смотрел на крохотное создание у себя на руках. Рада. Просто и понятно.