— А как же Герои Харалдара? Всё ещё грабят тот разрушенный город?

Лоркар презрительно фыркнул:

— Последнее, что я слышал — они забрались ещё дальше, в глушь, гоняясь за какими-то слухами о сокровищах. Как всегда, «Герой» — слишком громкое слово для этих парней.

В комнату вбежал придворный, объявив, что церемония скоро начнётся. За процессом можно было наблюдать через специальный зеркальный экран, выходящий в главный зал. Распорядитель принёс список, в каком порядке нас будут вызывать.

И конечно же моё имя значилось последним.

Лоркар шёл первым, что меня немного расстраивало — его общества будет не хватать. Судя по доносившимся звукам, церемония обещала затянуться надолго, а кандидатов двадцать человек.

Когда вызвали сына виконта Северо-Западных Марок, и он скрылся за кулисами, я подошёл к экрану посмотреть. Всё было обставлено с помпой: зал, набитый разодетой знатью, сиял под светом массивных люстр, как в сказке. Но для меня всё это казалось пустым и фальшивым без Лейланны, Ирен и Лилии. Правда, я заметил в толпе Марону, и это немного приободрило.

Похоже, в Харалдаре рыцарей посвящали без обычного театрального похлопывания клинком по плечу. Лоркар вышел, преклонил колени перед клириком Фёдора, бога честных сделок, поклялся защищать Бастион и поддерживать рыцарские добродетели, которые, как я не мог не заметить, никаким боком не подразумевали защиту невинных.

И на кой чёрт они тогда нужны?!

Священник капнул несколько капель святого масла на голову берсерка, бубня что-то на древнем языке. Затем вперёд шагнула послушница и, напевая на том же языке высоким чистым голосом, втёрла масло в волосы нового рыцаря, после чего наклонилась, поцеловала его в лоб и отступила.

Затем здоровяк преклонил колени перед герцогом Сигурдианом, который торжественно провозгласил его рыцарем Ордена Стражей Севера. С большой торжественностью тот возложил на плечи Лоркара вышитую золотом тёмно-синюю накидку, на которой был изображён символ ордена, полдюжины воинов, упирающихся щитами в стену. Поверх неё герцог накинул плащ и закрепил его золотой застёжкой в виде такого же воина со щитом.

— Сир Лоркар Ралия, рыцарь Ордена Стражей Севера! — проревел Сигурдиан. Толпа взорвалась на удивление яростным рёвом со свистом и вскинутыми кулаками. Широко ухмыляясь, берсерк поклонился знати и прошёл в переднюю часть зала.

Каждый новый рыцарь повторял эту церемонию почти без изменений. Как и ожидалось, на девятнадцать человек ушло почти два часа.

Наконец в самом конце, когда толпа уже откровенно скучала и переминалась с ноги на ногу, настала моя очередь.

Не знаю, явилось ли это последней шпилькой в адрес Сигурдиана, но я заметил, как оживились зрители, когда меня узнали. По залу пронёсся шёпот. Я изо всех сил старался держать спину прямо, пока шёл по тёмно-синему ковру к священнику.

Пожилой мужчина серьёзно посмотрел на меня.

— Артём из поместья Мирид. Бастион — твой дом. Клянёшься ли ты, как рыцарь Стражей Севера, противостоять всем захватчикам и крепко держать северную границу Харалдара?

— Клянусь, — твёрдо ответил я.

— Клянёшься ли ты поддерживать добродетели своего высокого ранга, защищая достоинство дворянства Харалдара словом и делом? Будешь ли ты справедлив с равными, не прибегая к хитрости? Будешь ли ты всегда вести себя так, чтобы защищать репутацию благородных людей нашего королевства?

Могли бы хотя бы сделать вид, что пекутся не только о себе,.

— Клянусь!

— И будешь ли ты соблюдать законы нашего королевства и поддерживать мир и порядок везде, где будешь находиться в пределах Бастиона?

Это уже звучало более-менее приемлемо.

— Клянусь!

Священник долго и пристально смотрел на меня. Когда он также смотрел на других, мне пауза показалась мгновением, но сейчас под его взглядом время как бы реально застыло.

Наконец он шевельнулся.

— Фёдор находит тебя искренним. Иди к своей судьбе, Артём из поместья Мирид, — он наклонил кувшин, и на мою голову упали густые тёплые капли масла.

Затем вперёд шагнула послушница. Её чарующий голос заполнил слух, пока она нежно расчёсывала мне волосы гребнем с прохладными золотыми зубцами. Когда она наклонилась для поцелуя, я мог поклясться, что её мягкие губы задержались на моём лбу на долю секунды дольше, чем у других. Не думаю, что она с кем-либо говорила, но её губы на мгновение оказались у моего уха.

— Гелиора улыбается тебе, — прошептала она и отступила, скромно потупив взгляд.

Вот этого я не ожидал и замер, осмысливая услышанное и провожая её удивлённым взглядом, пока резкое покашливание Сигурдиана не заставило меня вздрогнуть.