Остатки плаща стражницы свесились, открыв жуткую кроваво-чёрную полосу на её боку. Старая рана открылась, и, кажется, гибриды всё лишь усугубили.

— Лекаря! — рявкнул Юрг. — Быстро!

Трое Белотканников тут же возникли рядом. Один бросил сумку прямо в пепел и принялся искать чистую повязку. Второй приложил артефакт — тот вспыхнул, но мигнул тревожным алым. Третий осмотрел рану и покачал головой.

— Всё плохо.

Я двинулся было вперёд — но Юрг вскинул руку.

— В форт её. Сейчас же. Осторожно!

Я сидел на холодной койке, привалившись плечом к стене. Бок саднило, шрам чесался. Что само по себе казалось подозрительным. Ещё недавно в том боку торчал отравленный кинжал. И не где-нибудь — а под рёбрами. Да с проворотом. Остен знал, куда и как бить.

Артефакт на подставке тускло светился, обеззараживая воздух. В палате витал запах снадобий, крови и пепла. Лазарет форта Элун был скорее полевым — перегородки, пледы, старые ширмы. И много, очень много тихих голосов и стонов.

Передо мной суетилась Белотканница — молодая, может, даже младше Лии. Светлые волосы, собранные под капюшоном, тонкие пальцы. Она водила по коже вокруг моей раны зондом, на котором вспыхивали белые руны.

— Так… — бормотала она себе под нос. — Так не должно быть…

— Это вы про мою харизму или про регенерацию?

Она вздрогнула, но не улыбнулась.

— Я про ваше тело, господин страж. Здесь… нет свежего рубца. Только старый след. Шрам выглядит так, словно ему уже несколько месяцев. Может быть — полгода. Но ведь рану вы получили позапрошлой ночью…

— Выходит, не зря враги меня боятся, — улыбнулся я.

Она опустила взгляд. Помолчала. Потом тихо добавила:

— Даже с нашими лучшими артефактами так быстро не заживает. Ни у кого.

Я вздохнул и потёр шею. Не привлекать лишнего внимания не вышло, но с этим разберёмся позже.

— Как Марна? — спросил я, пристально глядя на девушку.

Ответа не последовало.

— Я задал вопрос, почтенная.

Белотканница отвела взгляд.

— У нас полевое оборудование, а не Башня Белой ткани, господин. Артефакты не срабатывают в полную силу. Мы делаем всё возможное, но… Стражница слишком долго скрывала рану. Мы ничего не можем обещать. И транспортировать ее в Альбигор невозможно — слишком тяжёлое состояние.

Я кивнул, и тут в палату без стука вошла магистр Салине. Как всегда — в чёрно-серой мантии, одна рука в перчатке, другая — оголённая, с серебряными кольцами. Она уставилась на девушку.

— Мне нужно поговорить со стражем наедине, — коротко сказала она Белотканнице.

Та даже не осмелилась ответить, просто исчезла за ширмой. Я криво усмехнулся.

— Кажется, я начинаю понимать, в кого у меня такое умение быть убедительным.

Салине лишь хмыкнула, прошла ближе и села рядом со мной.

— Как ты выжил, Ром?

— Как и всегда. Несокрушимая воля к жизни и немного везения.

— В виде тварей. Почему они нам помогли?

Я пожал плечами.

— Потому что гибриды, как я понял, стали проблемой для всех Диких земель. Они куда агрессивнее, чем обычные твари. И, в отличие от последних, они размножаются в геометрической прогрессии. Ещё немного — и наши старые твари потеряли бы свои территории. Логично, что они решили бить нового врага вместе с нами. Союз по нужде. Да и момент выдался подходящий, когда почти все гибриды собрались в долине.

Салине вздохнула и уставилась мне прямо в глаза.

— Они пришли к тебе. Именно к тебе, Ром. Позволили себя возглавить. Почему?

Я смотрел в глубокие тёмные глаза женщины, что называла себя моей матерью. Но не чувствовал родства. У нас так и не было времени узнать друг друга лучше, и пока что для меня она оставалась магистром и интриганкой со своими целями.

— Вероятно, потому, что я был первым, кто не бросился их рубить, а решил понять, — ответил я.

— Кажется, ты мне не договариваешь.

— Я? Ну что вы, магистр! Я — сама прозрачность.

Она чуть склонилась, достала из внутреннего кармана фиолку. Артефактная игла блеснула, в бледном свете лампы.

— Придётся взять кровь. Я обещала Варейну. Видения твари — это хорошо, и я готова в это поверить. Но Герцогу понадобятся более весомые доказательства.

Я молча протянул руку.

— Проверим яд, — продолжила она. — Если подтвердится, что Остен использовал медленно действующую отраву — Элун, Ром, не Альбигор. Здесь преступников судят по закону Диких земель.