Она снова кивает и улыбается. Этот парень очень хорош.

Он выходит из комнаты. Я сажусь в кресло. Через несколько мгновений Сэм начинает заползать головой вперед в брюхо зверя.

Она охренительно ползает по-пластунски.

Затем лежит неподвижно.

Через полчаса мы снова сидим в машине и едем домой. И приезжаем как раз вовремя, потому что, когда мы сворачиваем на подъездную дорожку, длинную глинистую дорогу, проходящую через наш лес, перед нами возникает грузовик экспресс-доставки.

Возможно, мы приехали и не совсем вовремя, потому что водитель захочет увидеть Лили.

В любом случае, прибыли наши игрушки.

Водитель - женщина лет сорока, которую я никогда раньше не видел, не та, которая обычно приезжает, очень симпатичная даже в своей бейсболке и слишком большой коричневой униформе.

– Доброе утро, - говорит женщина, выходя из машины, и мы оба отвечаем:

– Доброе утро.

Она распахивает заднюю дверь.

– Сегодня для вас девять посылок, мистер Берк, Миз Берк.

– Меня зовут Лили.

– Очень приятно, Лили.

– Что это?

– Мы же их заказывали, помнишь? На компьютере.

– Игрушки!
– говорит она.

Женщина ничего не говорит, но она не может не понимать, что это не голос обычной тридцатилетней женщины. Мы помогаем ей разгрузиться. Стоит гробовая тишина, и только Сэм напевает песню "Как нелегко быть зеленым". И я ничего не могу с собой поделать, мне стыдно за нее. Или, может, за себя, я не уверен. В любом случае это отстой.

Когда посылки уже в доме, и я расписываюсь в получении, женщина улыбается мне, забираясь обратно в грузовик, но не смотрит мне в глаза.

– Хорошего вам дня, - говорит она.

И я почти слышу, как она думает: Она такая красивая, жаль, что умственно отсталая. И его жаль.

Она уезжает. Мне хочется что-нибудь швырнуть. Но я сдерживаюсь.

* * *

Лили хочет открыть все прямо сейчас, но уже давно пора обедать, поэтому я делаю нам бутерброды с тунцом и наполняю кувшин лимонадом, мы выносим все на улицу к старому каменному барбекю и едим за деревянным столом. Солнце отражается в реке. Пахнет землей, деревьями и травой. Здесь можно расслабляться в субботу или воскресенье, и мы с Сэм делали это много раз. Но Лили все это до лампочки. Она очень хочет открыть эти пакеты.

– Ты это помнишь?
– спрашиваю я ее.

– Помнишь? Что помнишь?

– Это. Как мы здесь вместе ели.

Она отрицательно качает головой.

– Я никогда раньше этого не делала.

* * *

Кажется, это длится целую вечность, но вот в гостиной уже готова к операции больница для животных, и духовка ожила на кухне, и она уже запустила видеоигру, а Тедди и Эбби Каддаби пьют чай под пристальным взглядом ее новой живой куклы.

Эта чертова кукла жуткая.

Я решил, что мне нужно порисовать.

Я работаю, может, час или полтора, но что-то опять не так. Теперь уже сама Саманта, которая каким-то образом ускользает от меня на листе. Она выглядит неправильно. Я уже несколько недель рисую эту женщину и точно знаю, какой она должна быть. Черт, я даже собрал ее лицо и голову вместе после выстрела из дробовика.

Так в чем же тут проблема?

Я возвращаюсь к первым листам и изучаю ее, затем перехожу к сегодняшним наброскам, перехожу к середине и снова возвращаюсь к первым листам, ко вчерашним рисункам, туда и обратно, пока, наконец, не понимаю в чем дело. Она выглядела правильно до вчерашнего дня, когда у меня возникли трудности с перспективой. А сегодняшние рисунки - продолжение вчерашних. Я бы увидел это, если бы не был занят композицией. Это почти неуловимо, но теперь очевидно.

Сэм бы сообразила это через минуту. Я стараюсь не думать о том, как сильно мне ее не хватает.

Саманта стала немного стройней. Чуть уменьшились груди, чуть уже стала в бедрах. Стала больше похожа на реальную Сэм.

Скорее, на Лили.

И я думаю: Какого черта, я могу это исправить. Это смешно и раздражает, что придется переделывать три последних листа, но это не проблема. Господи, я был так поглощен настоящей Сэм, что неудивительно, что она немного просочилась в мою работу - я думаю об этом, когда слышу грохот из кухни.

Сцена на кухне была бы забавной, если бы не была такой жалкой. Сэм у стойки, руки подняты в знак капитуляции, глаза широко открыты, рот разинут, как будто она только что увидела привидение, прошмыгнувшее по полу. Вот только внизу лежит мокрая бумажная салфетка и несколько промасленных полотенец, которые пропитываются смесью из муки, разрыхлителя, ванили, растительного масла и круглых красных кристаллов сахара. Красивый розовый торт Барби. Хвост и задние лапы моей кошки измазаны тортом. Она крадется к двери.