Забудь об этом, – говорю я себе.

Конечно.

* * *

Я принял душ, побрился, оделся, и пока убираю посуду, она появляется в дверях кухни.

– Чем сегодня займемся, Патрик? Может, еще посидим за "пьютером"?

– Вообще-то я хочу, чтобы ты приняла душ, а потом оделась, хорошо?

– Фу! Я ненавижу душ!

Но это же неправда!

– Мне вода в глаза попадает. Можно мне вместо душа принять ванну?

Мне все равно.

– Ладно. Ты сама наберешь воду или мне это сделать?

– Ты набери.

Я заканчиваю мыть посуду, наполняю ванну, наклоняюсь и пробую воду рукой.

– Нормальная, - говорю я ей.

Я встаю, оборачиваюсь, а она стоит передо мной, голая, естественно, снова ничего не сознавая, пижама лежит в беспорядке на полу. О, Господи. Я отвожу глаза. Поднимаю пижаму и убираюсь оттуда к чертовой матери.

Сэм аккуратистка, а вот Лили - нет. Ее вчерашняя одежда валяется на полу в спальне, где она разбросала ее почти по прямой линии от двери до кровати. Туфли, футболка, джинсы, трусики, носки.

Я застилаю ей постель, складываю пижаму и убираю ее в ящик. Но больше в ящике ничего нет. Если так будет продолжаться и дальше, если Сэм надолго останется Лили, мне, наверное, стоит перенести больше ее вещей из нашей комнаты в эту, но будь я проклят, если сделаю это прямо сейчас. В полдень у нас МРТ. Ничего не буду менять, пока не будут готовы результаты.

Я беру ее одежду. Кладу джинсы на кровать, кроссовки под кровать. Носки и трусики отправляются в корзину для белья, но она в ванной, и я слышу, как она там плещется. Я туда не пойду. Я несу их в нашу комнату, выбираю по новой паре, возвращаюсь в ее комнату и кладу рядом с джинсами.

Я понимаю, что мыслю не совсем правильно. Я таскаю ее использованные носки и трусики повсюду, вместо того чтобы просто бросить их на кровать, пока она не выйдет оттуда. Вот чем я занимаюсь. Возвращаюсь в нашу комнату и бросаю их на свою неубранную кровать.

Что-то привлекло мое внимание.

Трусики.

Сэм говорит, что у нее нет времени на походы по магазинам, и вообще она не такая, как большинство женщин, ей это не нравится. Так что несколько недель назад эти трусики были доставлены из магазина "Victoria's Secret" вместе с полудюжиной других. Они цвета слоновой кости. И на них видны пятна.

На трусиках Сэм следы фекалий. Или лучше сказать, на трусиках Лили.

Она плохо вытерлась.

Теперь у меня проблема. Объявить ей об этом или нет? Если я это сделаю, она, вероятно, смутится. А я не хочу ее смущать. Быть может, это больше не повторится. Я решаю, что обработаю эти чертовы штуки каким-нибудь экологически чистым пятновыводителем и оставлю все как есть.

* * *

В моем красном полноприводном "Форде Сьерра" радио настроено на местную станцию, передающую классический рок - в данный момент группа The Band исполняет песню "The Weight"– и, о чудо из чудес, Лили подпевает.

– Ты помнишь эту песню?

– Конечно, помню.

– А другие помнишь?

– Не знаю. Приблизительно.

– Какие именно?

– Не знаю.

– Назови хоть одну.

Она неловко ерзает на сиденье.

– Зачем мы едем в больницу, Патрик?

– Надо кое-что проверить.

– Как в викторине?

– Нет. Там есть машина, которая тебя проверит. Ты просто полежишь и посмотришь на кучу красивых огоньков.

– И тебя тоже?

– Нет, на этот раз только тебя. Меня уже проверяли, давным-давно.

У меня было сотрясение мозга. Поскользнулся на льду шесть или семь лет назад.

– И тебя проверяли?

– Ага. И тебя тоже проверят.

Я стараюсь говорить беззаботно, но в глубине души очень переживаю, как все это пройдет. Чтобы сделать МРТ, нужно лежать совершенно неподвижно - не так-то легко заставить ребенка это сделать. Аппарат ужасно шумный, и если вы склонны к клаустрофобии, он определенно вызовет ее в вас. МРТ может быть страшным существом.

Я беспокоюсь о том, как Лили это воспримет. В голове проносятся всевозможные сценарии.

Лили кричит, плачет, колотит по трубкам, отказывается лежать, сползает со стола, прячется. Лили в истерике.

Я знаю, как это может быть плохо. Я четко помню, как почти все это вытворял в детстве, когда мне делали первую в жизни подкожную инъекцию. Доктор был недоволен. Я сомневаюсь, что рентгенолог будет доволен.

Неведение - это блаженство, она, похоже, совсем не беспокоится. Она смотрит в окно на пасущихся коров и лошадей, на кукурузные стебли, на поля сои и пшеницы.

Мы проезжаем мимо продуктового магазина, мимо крытой площадки, где продаются подержанные автомобили, мимо бакалейной лавки "RoundUp" и казино "Речные ветры".