– Маэвис!– жестом указала призывательница на самую низкую из присутствующих темных эльфиек.– Отведи нашего нового гостя в его покои на втором этаже, сели его ближе к нам, нежели к мужчинам.

– Кхм… – кашлянул Люпин.– Как мне к тебе обращаться, призыватель?

– Тц…– щека женщины дёрнулась в явном неудовольствии.– Обращайся ко мне Матриарх Консэтис. И не смей говорить никак иначе в присутствии кого-то помимо моих дочерей. Ты ценное приобретение, но рабы и мужчины не должны слышать ничего столь фамильярного с твоей стороны, а значит я прикажу им наказать тебя за такие вольности.

– Я молодой нерождённый, а ваш вид вижу и вовсе в первый раз, так что не сочтите за грубость, если буду выбиваться из ваших представлений о правильном, но думаю, самое правильное — это занять бесценное время кого-нибудь из ваших дочерей для объяснения тонкостей поведения при вашем дворе.– молодой инкуб будто бы играючи менял маски от беззаботного мальчишки до знающего тонкости этикета аристократа на вид, но с чем это связано, он сам не до конца понимал.

– Позже. Ритуал и так затянулся, и я и мои дочери утомились. До завтра никто тебя трогать не будет, твоя, кхи-хи… добыча будет жить с тобой в комнате, и лучше бы тебе держать её у себя и в ежовых рукавицах. Если я увижу её свободно гуляющей по поместью, то мгновенно прикончу.

– Нет. Если ты убьёшь мою собственность, во-первых, ты перечеркнёшь наш контракт, во-вторых, ничего не будет меня держать на материальном плане, и твоя реальность меня выдавит туда, откуда я явился. Но не тревожься, я постараюсь не давать спуску своей добыче, и лицезрение её лица будет доставлять лишь удовлетворение.

– Хм…– жестокое выражение от твердого отказа потихоньку перетекло в улыбку.– Что же, в таком случае с этим смириться можно.

На этом разговор был завершён, Матриарх Консэтис развернулась и ушла с двумя дочерьми, а третья ждала распадения магической формулы, ограждающей призыв.

– Эй, вставай.– Люпин слегка пнул тельце эльфийки, от чего в её глазах стало ещё больше уныния и отчаяния.

– Да. Кх…– печать вспыхнула розовым, причинив какую-то странную боль.– Да, господин.

– То-то же. И не смей даже думать в сторону неповиновения и непочтения, то что опоясывает твоё горло, это не рабская печать, это печать пожирания. За каждое неповиновение ты расплатишься частичкой души, а по моему желанию и вовсе лишишься её без остатка. Поняла?

– Да, господин!

– Печать снята. Выходи, инкуб.

– Благодарю, Маэвис.

– Тц… ты мужчина, должен быть благодарен за само своё существование.

– М?– с прищуром посмотрел инкуб на свою рабыню.

– Что ты смотришь?!– с клокочущим гневом в голосе прорычала мелкая ведьма.

– Да нет, ничего, если ты по девочкам, то подожди пару лет, думаю, я смогу что-нибудь придумать для твоих предпочтений.

– А?!– такой ответ обескуражил ведьмочку и явно сбил её воинственный настрой.– Я… Я слишком молода для такого, мне всего 781!

– Не понимаю, о чём ты. Веди, прекрасная путеводная звезда!

– *неразборчиво бурчит под нос*– девчонка не ожидала такого направленного давления и была обескуражена наглостью инкуба, но повела пару по коридорам поместья.

Рассмотрев свою провожатую, инкуб каким-то внутренним чутьем понял, что девчонка, оказывается, уже девушка и сейчас от неё исходили только волны смущения вперемешку с гневом.

– Эй, как тебя зовут, белобрысая?– посмотрел Люпин на свою рабыню.

– Меня зовут Мираэтель, но вы можете звать как вам будет угодно, господин.

– Будешь Мирой!

– Да, господин.– с обречённостью сказала эльфийка.

– Вот. Твоя комната, демон.– протянула ключ от комнаты ведьмочка.

– Благодарю, сестрёнка Маэвис.– мелкий инкуб чмокнул в губы ведьмочку, схватил добычу и ключ и в мгновение ока оказался в комнате, закрывая её на ключ.

– Ты!…– Яростью. Маэвис можно было бы топить ледники, но за жалобу на слабого демона, которого она не смогла поставить на место, её бы саму наказали за никчемность.

– *Итак… Что же мне нужно делать?*– Глаза демона осмотрели комнату, в которой не было ничего особенного, кроме двуспальной кровати и ширмы для переодевания.– Ей! Сколько времени?

– Я не знаю в точности, но скорее всего сейчас поздний вечер, мой господин!

– Хм…– Люпин осмотрел своё приобретение более тщательно.

Голод, что он чувствовал, никуда не делся, а только усилился. А ещё, кажется, его тело слегка налилось плотью, если буквально только что он выглядел как обтянутый кожей высокий скелет, то сейчас уже дистрофик последней степени.