— Деньги были, а подарок сделать хотелось, — признался я. — Ну и ты, думаю, уже догадалась, кто всё придумал и организовал?

— Знаю!.. Ямской, зараза… — тепло улыбнулась Вася. — Но, вот честно, Федь, я оценила!

— Ты довольна? — я тоже не удержался от улыбки.

— Шутишь? Да я!.. — девушка осеклась, посмотрела по сторонам и, выразительно округлив глаза, очень тихо закончила: — Чуть не описалась от счастья! Лошади такие удивительные!..

Нет, я не разбирался в лошадях от слова совсем. Но к концу спича Васи, растянувшегося на десять минут, кажется, их вынужденно полюбил. А ещё начал терять ориентацию в пространстве и времени. Хотя и не подавал виду, внимательно слушая и деловито кивая.

Спас меня Васин брат, которого звали Арсением. Он незаметно присоединился к монологу сестры, затем начал вставлять свои пять копеек, которые быстро разрослись до небольшой речи… А потом, будто вспомнил что-то, коснулся лба и извинился: мол, надо бы и с другими гостями поговорить.

Вася скосила на него глаза, скорчила недовольную мордочку, но всё же пошла отдавать аристократический долг. А я решил, что уже выполнил положенную норму общения, и ретировался к одному из диванов.

Тому самому, на котором в одиночестве сидела Покровская в небесно-голубом платье. Кстати, выглядела она ничуть не хуже именинницы. Просто не так демонстративно приковывала взгляд. Шёлковая ткань струилась по точёной фигурке, пытаясь скрыть высокую грудь и округлые бёдра, однако всё было напрасно…

В общем, я решил смотреть Авелине в глаза и только в глаза. Не хотелось бы смутить девушку недружеским вниманием.

— Не будешь против компании? Тут, конечно, не крыша, а всего лишь балкон, но… — спросил я с улыбкой.

— Присаживайся! — Авелина отсалютовала бокалом. — Больше со мной всё равно никто не сядет, так что не смущайся.

— Неужели боятся находиться рядом? — мягко усмехнувшись, спросил я.

— Родовитые всегда очень волнуются, что про них подумают! — пожала плечами девушка. — Раньше я не понимала, почему так… Но пообщалась с тобой и, кажется, догадалась. Знаешь почему?

— Расскажи, — предложил я.

— А потому что представляют из себя что-то только потому, что этого «чего-то» добился их род, — Покровская усмехнулась. — Отрежь их от рода, и они ничем не будут отличаться от тебя. Или вон того мальчика, который сидит в углу с грустным видом.

Я посмотрел туда, куда указала одними глазами Авелина, и увидел Сашу Емелина.

— И ты это поняла, всего лишь пообщавшись со мной? — удивился я.

— Ну ещё я покопалась в сети! — неопределённо повела плечиком девушка. — Много читала новостей, другого сетевого мусора… В общем, раньше этот вопрос как-то выпадал из моего поля зрения.

— А что изменилось? — уточнил я.

— Я решила, что ты прав… Надо просто избавиться от имущества рода, — очень серьёзно сказала Авелина. — Но если я так сделаю, то стану обычной, хоть и двусердой… А значит, надо знать, как вообще живут такие люди… Да?

— Ты права, — не мог я с ней не согласиться. — Но всё равно удивляет то, как быстро ты в этом начала разбираться.

— Ну… Чем ещё заняться, когда целыми днями не выходишь из комнаты? — Покровская усмехнулась. — Кстати… А ты знаешь этого грустного мальчика?

— Это Саша Емелин, он с первого года обучения, — ответил я.

— Если вы знакомы, то сходи к нему… Я-то привыкла в одиночестве, а ему, похоже, тоскливо! — пожала плечиком Покровская, заставив шёлк заструиться, а меня снова посмотреть на Сашу.

— Пожалуй, и вправду схожу… Но я ещё вернусь, наверно! — предупредил я девушку.

— Я весь вечер буду здесь, — ответила она, а затем, подумав, добавила: — Буду рада обществу.

Фраза была очень вежливой и выверенной. А вот голос и интонация Покровскую выдали. Её действительно порадовало бы моё присутствие. Похоже, Авелине отчаянно не хватало если не друзей, то, как минимум, приятелей, с которыми можно поговорить и не заиндеветь от ледяного равнодушия.

В общем, как-то так и проходил вечер… То с Сашей пообщаюсь, то с Авелиной, то ещё с кем-нибудь из знакомых… Ну и, понятное дело, разок выходил в туалет, который тут оказался в общем зале — точнее, на общем для всех двусердых балконе, причём ближе к лестницам.

Что и неудивительно: постройка-то временная. А значит, и туалеты временные. И пусть кабинки и располагались в специальных комнатах, но запах от них всё равно просачивался наружу. Поэтому и разместили их как можно дальше от зрительных мест. Дабы не оскорблять носы собравшихся малоприятными запахами.

Ну а потом началось выступление, и внимание родовитых детишек сосредоточилось на сцене. Даже Покровская два-три раза вставала с диванчика, чтобы подойти и посмотреть, что происходит внизу. А я, ожидаемо не впечатлившись тем, что поют местные звёзды, сидел и наслаждался одиночеством.

Вскоре мне это наскучило, и я решил выйти на общий балкон: посмотреть, как всё проходит у других двусердых. Охранники, ещё когда я выходил в туалет, спрашивали, куда я направляюсь. Поэтому в этот раз я сходу им сказал, что иду прогуляться в общем зале. Естественно, получил предупреждение о том, что там меня, в случае чего, не смогут защитить. И ответил — под запись, само собой — что всё понимаю и претензий иметь не буду.