– Субвоплощенных, например, - предложила Кэтлин.
– И потенциально любую ревенантную сущность. Похоть, ненависть, жадность, гордыня...

– Ты говоришь, что такие эмоции, - заключил Уэстмор, - в сочетании с трагедиями, сексуальными преступлениями и всем прочим могут превратить дом в культурное блюдо для призраков?

– В некотором смысле, да, - подтвердил Нивыск.
– И можно поспорить, что у Хилдрета была очень обдуманная и определенная цель, когда он выбрал этот дом и превратил его в порнографический притон.

– Какая цель?
– спросил Уэстмор.

– Он хотел превратить его в свой собственный храм, - сказала Кэтлин.

Нивыск кивнул.

– Храм поклонения Беларию.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Следующие несколько дней прошли без событий, или, по крайней мере, без каких-либо событий, которые Уэстмор мог бы наблюдать. Единственным человеком, с которым он чувствовал себя комфортно, была Карен, но даже она теперь казалась другой. Менее оживленной, сдержанной, лишенной острого сарказма, который она излучала с тех пор, как они встретились. А после инцидента во внутреннем дворе ее откровенная сексуальная аура ослабла, сменившись сдержанностью. Она даже больше не одевалась вызывающе - джинсы и мешковатая блузка бoльшую часть времени. И больше никаких голых солнечных ванн.

Он продуктивно писал несколько часов в день, хотя все еще не был уверен, что пишет. Но если "другие" были, а это звучало так, то у него было бы что-то уместное, чтобы сообщить Вивике Хилдрет. Она хочет точно знать, что было в последнюю ночь ее мужа в этом доме.

Теперь он знал.

Был Беларий.

Но он помнил ее самые важные инструкции с того дня, как он встретил ее в пентхаусе:

"Мой муж готовился к чему-то, что, по его мнению, должно было произойти в будущем. Я хочу знать, к чему именно он готовился. И я хочу знать, когда".

К чему он мог готовиться? Убийства, очевидно, были каким-то обрядом, жертвоприношением.

Беларию?

"Чтобы что-то вызвать", - догадался он.

В чем-то столь бессмысленном, это имело смысл. Ключ ко всему этому был в самом Хилдрете, который, несмотря на догадки его жены, вероятно, был мертв. Это была одна из мрачных задач, которые его ждали. Уэстмор знал, что ему скоро придется отправиться в лес и выкопать этот гроб, и он должен был сделать это так, чтобы никто не узнал, иначе он пострадает от гнева Вивики из-за соглашения о неразглашении. Он знал, что она была гораздо более кусающей, чем лающей.

Со временем Уэстмор наткнулся на несколько каналов в доме, которые можно было описать только как секретные проходы - он даже несколько раз терялся. Один вел в Алую комнату, другой - к странным, огражденным дорожкам, подвешенным над Южным атриумом. Третий, за занавеской в офисе Хилдрета, вел к нескольким очень узким лестничным пролетам, построенным за стенами, которые в конечном итоге заканчивались небольшим кабинетом без окон, который, казалось, был встроен в дом, где-то на первом этаже. Особняк был странным местом, которое становилось все более странным. И за эти дни он нашел еще больше DVD, которые он боялся смотреть, но все равно смотрел, надеясь найти больше подсказок о таинственной девушке Роденбо. Но их не было. Диски были либо еще более резвыми порнофильмами T&T, либо более тошнотворными фильмами об изнасиловании и жестокости. Он нашел еще несколько снимков в пустой спальне на первом этаже, на полке в шкафу. Безвкусная, полная женщина, которую он видел на диске "Хэллоуин". Фэй Маллинз, вспомнил он, как Карен ему сказала. Уборщица дома. На фотографиях она позировала с полуулыбкой вместе с некоторыми звездами и старлетками T&T, но за улыбкой он мог ясно разглядеть сдержанное страдание. Возникал вопрос: где была Фэй Маллинз в ночь на третье апреля?

И где она сейчас?

Уэстмор позвонил частному консультанту по исследованиям, которого знал по газетным дням, чтобы провести некоторые поиски по Деборе Роденбо, и тот попросил предоставить полную информацию о прошлом и финансовом портфеле самого Хилдрета. Как он так разбогател? Вивика и другие утверждали, что он был финансовым гением, однако базовые поиски в интернете, которые Уэстмор провел самостоятельно, не выявили никаких следов этого человека, что казалось очень странным...

– Ты слышал, что эта сумасшедшая Кэтлин собирается делать сегодня вечером?
– спросил его Мак на кухне. Он приготовил эспрессо, возясь с ним.
– Она собирается провести какой-то спиритический сеанс.

Уэстмор не удивился. В этом доме?

– Что, связаться с мертвыми?

– Чтобы связаться с Хилдретом, - Мак саркастически улыбнулся и ушел со своим кофе.

– Заходите посмотреть, - сказал Нивыск, удивив Уэстмора.
– Там есть кое-что, что вы, возможно, захотите увидеть...

Уэстмор вышел в атриум.

– Что это за спиритический сеанс у Кэтлин?
– спросил он.

Нивыск усмехнулся.

– Это не совсем то, что вы думаете. Кэтлин - менталистка, это своего рода медиум, и она может погружать себя в то, что мы называем тета-трансом, который иногда побуждает духов, склонных к общению. Некоторые выжившие духи очень разговорчивы, мистер Уэстмор, до раздражающей степени. Но то, что будет делать Кэтлин, не похоже ни на что из того, что вы читали или видели в фильмах. Никаких спиритических досок, никаких людей, сидящих за столом с соприкасающимися мизинцами и большими пальцами.

– Кэтлин кажется довольно разносторонней, - заметил Уэстмор.
– Вы делаете только одно - технические штуки. Адрианна делает только внетелесные штуки. А Уиллис делает осязательные штуки...

– Тактионизм целевого объекта, - поправил Нивыск.

Уэстмор нахмурился.

– Верно. Но я так понимаю, у Кэтлин есть ряд навыков.

– О, да. Она ясновидящая, она впадает в транс, она провидица - другими словами, гадалка на кристаллах - и довольно паранормально чувствительна.

– Она известна?