Я пожал плечами и сделал ещё глоток.

— У вас я тоже не вижу трофеев.

— Так нам и не положено! — широко улыбнулся Тар. — Вернулись целыми — уже праздник!

— И всё же трофей здорово поднял бы твой статус среди Лунных стражей.

Близнецы снова рассмеялись. А я — смотрел в окно.

— Этой ночью я получил нечто большее, — тихо сказал я.

Скалы оставались позади. Поднялся сильный ветер, и через несколько минут следы тварей засыпало песком. Словно их там и не было.

Но я — всё помнил. Помнил, кем был. Кем стал. И кем, быть может, придётся стать снова.

Но сейчас я возвращался в Альбигор. Сидел в трясущейся повозке и улыбался дурацким шуткам. У меня в руках дымилась кружка отвара, а рядом сидела парочка парней, чьё веселье отвлекало от головной боли.

Иногда, чтобы остаться человеком, нужны всего лишь глоток горячего напитка и бессмысленная болтовня. Сейчас этого мне было достаточно.

Квартал Лунорождённых встречал нас не фанфарами, не радостными криками, а тишиной. Не глухой — церемониальной. Торжественной. Даже птицы в садах перестали суетиться и галдеть.

Повозка подкатила к самому центру площади, откуда мы вчера разъезжались. Там, где выложен лунный круг — серебристая мозаика, сверкающая в приглушённом утреннем свете.

Я выбрался наружу. Следом — Тар и Рион, последним вышел наставник Ноэл. Наша повозка тут же уехала, а на её место подъехала следующая. Из пыльного броневичка вышли Элвина, Лия, ещё одна рекрутка Гайна и наставница Марна — та самая, которая уложила Хвана на втором экзамене.

Мы обменялись кивками и слабыми улыбками. Выжили. Встретились. Это главное.

Одна за другой парковались повозки — всего семь. В последней с наставником уезжали всего двое, но вернулся… один.

— Рекруты, построиться!

Мы встали в линию. Все девятнадцать человек.

Тарен Сойр стоял на возвышении, в тени колоннады. В спину ему светило бледное солнце, затемнённое защитным куполом над территорией клана. От этого силуэт командира казался ещё выше, строже. По обе стороны от Сойра стояли магистры — Салине и Ясби. Я встертился взглядом с Салине, и она едва заметно мне кивнула в знак приветствия или одобрения.

Герцог Варейн был чуть позади. Лицо, словно камень, одна рука лежала на рукояти артефактного меча, а другую он поднял.

— Приветствуйте прошедших Ночь Бдения! — пророкотал он. — Приветствуйте тех, кто вернулся Стражами и того, кто погиб, пытаясь им стать.

И вот тогда повозка, стоящая особняком, подала сигнал. Лёгкий резонанс артефактов, вибрация, звук щелчка — и двери распахнулись.

Его несли четверо. Старшие Лунные стражи, в парадных плащах. Медленно, как несут символ. Не тело. Символ.

Он был накрыт флагом с гербом клана — чёрным, с серебряным полумесяцем и кругом звёзд. Края ткани трепетали на утреннем ветре. Щит под ним сиял рунами — опознавательные знаки, фамильные глифы, формулы защиты. Всё бессмысленно теперь. Всё уже не сработало.

Когда они приблизились к центру круга, звук шагов на камне стих. Казалось, весь квартал погрузился в оцепенение.

— Даймер Орлис, — произнёс Тарен Сойр. — Рекрут Лунных стражей. Он пал в Ночи. Он не стал одним из вас… Но навсегда останется Лунорождённым.

Никто не пошевелился. Даже ветер перестал трепать плащи.

— И мы не забудем этой жертвы.

Магистры опустили головы. Герцог — на мгновение — закрыл глаза. Кто-то из младших рекрутов в задних шеренгах всхлипнул. Хван стоял чуть поодаль, непривычно серьёзный. Я видел, как он вытер кулак о рукав. Элвина смотрела прямо перед собой. Лия — вниз. Я… я просто стоял.

Погибших здесь не оплакивали в голос. Их чтили и помнили. Воздавали почести. И это было важнее слёз. Память, как и Тень — крепче стали.

Прошла минута. Может, две.

— Прошедшие Ночь Бдения, примите мои поздравления! — обратился к нам Герцог.

— Подходите по одному, чтобы получить признание, — велел наставник Ноэл.

Первой вышла Лия.

Спокойная. Чуть растрёпанная. На броне — пятна и царапины. У неё в руках был тёмный мешок, в котором угадывались контуры головы низшей твари.

— Охотник, — пояснила Марна. — Тварь, которой она разнесла череп с одного удара. Всё же может, когда захочет…

Лия поднялась по ступеням к Герцогу, молча вытащила трофей и положила к его ногам. Уродливая пасть была чуть приоткрыта.